— Я тоже, — тихо заговорил он, — как и вы, Ловелас, искал способ одолеть Азраила, даже, как видите, сразился с ним. И все это время, пока я лежал едва живой после нашей страшной схватки, меня не покидала надежда, пусть даже пустая, что умереть должен был мой враг, а не я.

Он задумчиво облизнул кончик пальца и сказал:

— А потом пришло письмо от лорда Рочестера, в котором он сообщил мне, что познакомился с вами.

Он сделал паузу, и его глаза стали расширяться. Они разгорались ярким пламенем, и Роберт внезапно почувствовал, что взгляд Паши рыщет в глубинах его разума, слой за слоем разгоняет огнями глаз темноту его памяти. Он увидел образ матери, которую пожирали языки пламени. Потом отца, вертевшегося и раскачивавшегося под напором ветра на веревке, перекинутой через перемычку между двумя камнями, медленно истекавшего последними каплями крови, которые с глухим стуком падали то там, то здесь на землю. Роберт внезапно вскрикнул и прикрыл руками глаза, вообразив, что перед ним воочию возникло исчадие ада, обретавшее форму, по мере того как с него сползала плавившаяся оболочка плоти. Возникшая фигура искала его, тянулась к нему, норовила заморозить насмерть. Он истошно завопил… Его снова пронзила боль в животе, словно в него вонзился осколок льда… Потом он почувствовал, что к его губам, как и в прошлый раз, приложили бутылку.

Он выпил мумие, и боль в желудке стала утихать, но продолжалась в крови подобно отголоскам пронизывающего холода. Роберт открыл глаза. Возле него на коленях стоял лорд Рочестер. Паша опустил веки так, что они почти полностью скрывали глаза.

Роберт поднялся на ноги.

— Вы покидаете нас? — прошептал Паша.

— Если нет надежды, — ответил Роберт, — то я не вижу смысла оставаться.

— Я не говорил, что надежды нет.

— Вы сами подтвердили, что не смогли его уничтожить.

Паша почти незаметно передернул плечами.

— Уничтожить, вероятно, не смог. Но изувечил, Ловелас, изувечил до почти полного уничтожения.

— Нет, — возразил Роберт, решительно тряхнув головой. — Я видел его посреди камней. Он пришел в себя, совершенно восстановился. Какие бы раны вы ему когда-то ни нанесли, все они уже полностью залечены.

— Не полностью, нет, еще нет.

— Я говорю вам, что видел его.

— А я говорю вам, что, если бы он больше не страдал от ран, вся ваша страна и все, что расположено вблизи нее, уже тонуло бы в океане крови, а оставшиеся в живых только глядели бы на эту резню, причитая, что пришло время вселенской погибели, наступил Апокалипсис. Так что, прошу вас, сядьте на ваше место.

Паша сопроводил свои слова жестом руки, но стал задыхаться от нового приступа боли, однако успел добавить: