— Больше никаких секретов, — прошептал он. — Расскажите мне все! Пожалуйста.

Паша пошевелился, превозмогая боль, подоткнул подушку, чтобы голова лежала удобнее, закутался в мантию и начал рассказывать свою историю.

«Но больше всех равви Лев боялся священника Тадеуша, который ненавидел евреев и был ярым приверженцем колдовских наук…»

— В самом конце прошлого столетия, — заговорил Паша, — мне довелось быть гостем маркизы де Мовизьер в Париже. Не скажу, что мы были с ней друзьями, но время от времени оказывались партнерами в совместных поисках способов проникновения в таинства нашей природы. Маркиза тогда еще не была тем, чем со временем стала: рабой собственных предрассудков. Исследования, которые она тогда проводила, еще не привели ее к нынешней вере в то, что существует Властелин ада, который и есть Бог всего мироздания, поэтому мы одинаково представляли себе, как совместить наши интересы. В духе такой совместной работы Маркиза и рассказала мне об отчетах, полученных от Тадеуша, одного священника, самоуверенного и честолюбивого, которого незадолго до этого она избрала, чтобы сделать существом, подобным нам. Этот Тадеуш слал ей письма из своей родной Богемии, где описывал странные случаи заболевания чумой и деревенские слухи об этой чуме, но очень туманно, словно ему не хотелось уточнять, что именно могли означать эти слухи. Меня это особенно заинтриговало. Я всегда говорил, что если человек был священником, то его работой навсегда останется придумывание таинств, какой бы пустяк для этого ни подвернулся. Я планировал вернуться на Восток, поэтому мне так или иначе предстояло проезжать через Богемию. Я решил немного отклониться от прямою пути, нанести ему визит и посмотреть, не скрывается ли за его туманными намеками что-то большее.

Паша сделал паузу, и, казалось, надолго погрузился в молчание. Хотя его губы перестали шевелиться, Роберт слышал слова, и ему представлялось, что звучат они в глубинах его собственного разума.

— Тадеуш писал, — слышал Роберт, казалось, не произносившиеся Пашой слова, — из местечка под названием Мельник, которое находится к северу от Праги. Я добрался, наконец, туда к вечеру зимнего дня.

Роберт сразу же мысленно представил себе картину этого места. На кромке громадного утеса стояли замок и церковь, а по склону холма были разбросаны постройки убогой деревушки. Казалось, над всей этой местностью висела какая-то странная атмосфера страдания и запустения. Роберта сразу же охватило ощущение соприкосновения с неведомым громадным злом. Он сощурился и протер глаза. Открыв их снова, он посмотрел на Пашу, взгляд которого был направлен куда-то вдаль.