Наконец они подошли к цепи гор, обозначавших границу между Аркой и Божьими Костями, и остановились у основания скалистых, полузаросших лесом красных холмов, где земля начинала уходить вниз. Здесь им предстоял последний отдых перед переходом границы. Как и на протяжении всего пути, они расположились на ночлег под открытым небом без шатров, ели холодную провизию и спали тесными, аккуратными рядами под одеялами, чтобы сохранить и разделить созданное ими тепло.

Они отдохнут еще ночь, чтобы быть готовыми на заре следующего дня.

* * *

Днем Азур передвигалась вместе с остальными. Езда верхом означала бы слабость, а она не хотела выглядеть слабой среди своих сестер-воинов. Но ночью, когда все меньше глаз оставались открытыми, когда другие воительницы укладывали свои одеяла на твердую землю, возницы повозок с припасами позволяли ей устроиться среди мешков с зерном. Были и другие послабления, каждое из которых было незначительным. Несколько коз бежали рядом с повозками с припасами на случай, если у новоиспеченной матери не будет молока. После рождения ребенка, если он не станет воином, козы недолго останутся в этом мире. Обожающие азартные игры воительницы даже делали ставки на то, будет ли ребенок мальчиком, и если да, то сколько часов проживут козы, прежде чем их убьют и съедят. Самой популярной ставкой было пять часов, но только потому, что пять было счастливым числом.

Поскольку Азур спала среди мешков с зерном, она проснулась в одиночестве, когда резкая волна боли разбудила ее. Первая мысль была об Айсилеф, которая умерла почти три года назад, но по кому она скучала каждый день. Если бы только Айсилеф была со мной. Если бы только она была здесь, чтобы держать меня за руку.

Но боль была с ней, а ее подруга – нет. Айсилеф была далекой тенью, а боль была слишком реальной, слишком настоящей, внутри тела Азур, изматывая ее.

Задумавшись, она поняла, что в последний день появлялись и другие боли, слабые и нередкие, на которые она не обращала внимания. В походе боль игнорировали. После того как она уже несколько недель шла по красной земле Божьх Костей, у Азур болело все – от бровей до живота и пяток, и она не различала неприятные ощущения. Но эта новая боль, о, эту боль больше нельзя было игнорировать.

Следующий приступ пронзил ее, как лезвие. Она изо всех сил старалась не закричать, но спазмы были сильнее, чем она ожидала, сильнее, чем она когда-либо испытывала. Так ли это должно быть или случилось что-то неординарное? Никто не подготовил ее. Ей снова захотелось, чтобы Айсилеф была рядом. Если бы жизнь Азур сложилась иначе, она попросила бы о помощи мать, которая родила ее, но она больше не помнила эту женщину: знала только то, что та позволила отдать ее чужакам. Ей повезло, что эти чужаки оказались достойными. Воительницы были ее семьей, ее друзьями, ее всем. И теперь, когда рождался ее ребенок, они станут свидетелями.