Он снова повернулся к ней, нахмурив брови.

– Нет. Отец наложил оберегающие чары, защищающие лес от стихийных бедствий и несчастных случаев.

– Значит, его подожгли намеренно.

Она обхватила себя руками, по ее телу растекся холод.

Кто мог совершить такое преступление? И зачем?

– Я вызвала дождь, чтобы потушить его, но некоторые корни и деревья, возможно, все еще горят изнутри. Пожалуйста, предупреди всех в гурукуле. Возможно, вам с Айрией Уттамом придется еще несколько раз вызывать дождь.

Его взгляд переместился на лук, висевший у нее за спиной.

– Так это ты сделала?

– Да.

Он скрестил руки на груди и посмотрел на нее прищуренными глазами.

– В гурукуле ты не смогла вызывать даже каплю.

– Гурукула не пылала огнем, – возразила она.

Почему он заговорил об этом? Неужели он думал, что она лжет?

– Мне трудно представить, что кто-то мог поджечь Нандовану, – сказал он ровным голосом. – У леса есть древняя защита. Это мог сделать лишь кто-то, обладающий огромной духовной силой.

Он ей не поверил. Осознание этого пробрало ее до костей, но она изо всех сил старалась не обращать внимания ни на его тон, ни на свою боль.

– Кто-то сделал это намеренно. Вы с братом наверняка сможете найти доказательства. Возможно, вы даже сможете понять, кто это был. Это ведь важно, Дакш. Этот человек пытался уничтожить лес.

– Я поговорю со своим братом. Теперь, когда нашего отца не стало, бремя управления гурукулой лежит на его плечах.

Он наклонил голову. Его кулаки были сжаты, губы плотно сомкнуты. Затем он расправил плечи и снова поднял взгляд, и на его лицо вернулась знакомая маска безразличия, будто она никогда его и не покидала. Как будто между ними никогда не было ничего большего, чем формальное общение.

– Куда ты теперь пойдешь?

– В Аджайгарх. Куда мне следовало пойти еще несколько месяцев назад. Всего этого можно было бы избежать.