– Пишача…

– Ему нет места между нами, – сказала она, с каждым словом обретая все больше уверенности. – У нас с тобой есть незаконченное дело, но это больше никого не касается. Ты доверяешь мне?

– Да, – сказал он.

Рука Бхайрава схватила руку Катьяни, и она сжала ее, одновременно отодвигая локтем пишачу, которая сидела у него на груди. На ощупь существо был легким и пустым, как будто с помощью своих слов она морила его голодом. Пишала устало зашипел, но ничего не сказал.

Она подложила руку под голову Бхайрава и помогла ему сесть.

– Где отсюда вход? – спросила она.

– Назад к проходу, прямо вперед на протяжении полумили, – сказал он, задыхаясь. – Затем проход поворачивает направо, там надо подняться в пещеру.

– Пойдем?

Она помогла ему встать, и они вместе пошли обратно к проходу. Теперь, когда на нее опирался Бхайрав, идти было еще труднее. Катьяни продолжала свой жизнерадостный монолог, рассказывая об играх, в которые они играли в детстве, о драках, которые у них были, о наказаниях, которым они подвергались.

Она делала это не только для того, чтобы его подбодрить, но и для того, чтобы напомнить себе, кем они были и что значили друг для друга. Ничто из этого не было ложью. Независимо от того, какие чудовищные планы он вынашивал в своем измученном сознании, все еще был мальчиком, для которого она воровала сладости, мальчиком, которого она поклялась защищать так же, как Айана и Реву.

Бхайрав несколько раз спотыкался, и ему постоянно требовались передышки. Он прислонялся к стене, чтобы отдышаться. Она никогда не давала ему отдыхать слишком долго; тогда было бы слишком сложно продолжать путь.

Наконец был поворот направо, и появился проход наверх. Глаза Катьяни уловили впереди свет.

– Мы почти на месте.

– Для меня все уже кончено.

Его зубы стучали.

– Не говори так.

Она сжала его руку.

– Ничего не кончено. Ни для кого из нас.

Но он не ответил. Сделав следующий шаг, он упал на землю. Она ухватилась за него, чуть не упав сама.

– Не оставляй меня.