– Куды прёшь, поп?! Не видишь, люди торговые… – Огузок, как всегда, выбрал не то время и не то место для своего выступления. Священник не стал отвлекаться на то, что там бормочет препятствие, и, как эфесом меча, двинул кулаком с зажатой в нём палкой прямо в рыжую бороду.
Обозник неопрятной кучей осел там, где стоял, а отец Меркурий, благословив палкой ещё несколько скотских задниц, боков и морд, прорвался наконец в ворота. О прибытии нового священника к месту служения возвестил истошный визг борова, вырвавшегося из толпы секундой раньше.
Несчастный свин не знал, что своим гимном свободе запускает цепь событий, последствия которых находятся далеко за пределами его свинского разумения.
Во-первых, вырвавшись из толпы, он бросился прямо под ноги коня, на котором восседал сам воевода Погорынский Корней Агеич Лисовин. Всякое видел строевой конь, не одну сечу прошёл, но «пронзительный визг свинца» под ногами переполнил чашу его терпения. Жеребец взвился на дыбы и, развернувшись на задних ногах, передними нацелился размозжить башку хрюкающего нахала. Не вышло.
– К-куда, козлодуй! – Между ушей коня грохнул кулак, заставляя животное вспомнить о дисциплине.
– Уиии! – боров дёрнул с места событий во все лопатки.
– Гыыы, Кондраш, Корней свинью покрыл! – рыкнуло с крыши похожее на безрогого Минотавра существо. «Это, наверное, и есть Бурей», – догадался священник.
– Где?! – отозвался сидящий на той же крыше невысокий лысый человек в распахнутом полушубке, не переставая при этом зачем-то махать руками в воздухе.
– Вон! – Минотавр одной рукой за шиворот поднял товарища в воздух, а другой указал на всадника. «Всадник, надо думать, эпарх Кирилл», – подумал отец Меркурий.
– Хрясь! – сказала не вынесшая такого издевательства обрешётка крыши сарая, и чудище рухнуло вниз, увлекая за собой товарища.
А над всей этой сценой из-за забора Буревой усадьбы продолжал греметь хор, исполняя куплеты совсем уж похабного содержания, и только бабий вопль «Хозяин убился!», отразившись от низкого зимнего неба, нарушил благостность картины…