– Ну, я вас поправлю! – закончил в наступившей тишине совместное выступление воевода Корней.

Речь проняла всех. Лысый коротышка стоял навытяжку, качаясь, как кипарис в грозу, Бурей отлепил свой зад от снега и относительно прямо утвердил себя на задних конечностях, несчастные холопы окончательно слились со срубом, зеваки потрясённо молчали, даже скотина, так и застрявшая в воротах села, не подавала признаков жизни. Так же потрясённо будут молчать зрители после концертов Карузо и Шаляпина, пока кто-нибудь не хлопнет в ладоши, сорвав лавину аплодисментов и криков «бис».

– Харитош, гляди, как поп-то новый словом Божьим шпарит, не хуже Корнея! – раздался от ворот голос Ильи.

Так и рухнуло волшебство, порождаемое иной раз солёным словом. Все, кто толкался на Буреевом подворье и в воротах села, будто очнувшись от сна или забытья, огляделись вокруг. Не стал исключением и воевода Корней. Скользнув по фигурам Бурея и его приятеля, взгляд старого воина наконец упёрся прямо в отца Меркурия. Ох и неласково же смотрел воевода. Глазами зверя. Хладнокровного, опасного и разъярённого. Под стать взгляду был и вид: багровое от прилившей крови лицо и жуткого вида шрам, пробороздивший бровь и щёку и теряющийся в бороде…

«Д-а-а, хорош! Из настоящих! Хотя кто бы сомневался! Ну, держись, Макарий, сейчас тебя будут ломать, и подчиниться тебе придётся, если хочешь жить и делать своё дело – командир может быть только один. Не подчинишься – труп, других вариантов тут нет. И правильно! Только вот отучить эпарха Кирилла лазить в мой огород надо раз и навсегда. И сделать это требуется здесь и сейчас, другого шанса не будет. Пусть знает эпарх, что в миру командует он, а в церкви я, и там он мне не указ! Впрочем, он солдат, и мы с ним в конце концов поладим, если сейчас не поубиваем друг друга по милости этих двух пьяных засранцев…»

Отставной хилиарх не видел себя со стороны, а если бы видел, то очень бы удивился. Он не отдавал себе отчёта, что и сам выглядит, как почти полная копия сотника – готового к смертельной схватке и прошедшего не один бой ветерана. И выдававшая отсутствие ноги характерная хромота это сходство только усиливала. Со стороны воевода и хилиарх походили на двух волков перед дракой. Казалось, сейчас они, подобно оборотнями из сказок, вдруг превратятся в крепко стоящих на лапах серых зверей, спины чуть заметно изогнутся перед прыжком, а клыки рванутся к горлу противника в поединке, у которого может быть только один исход – смерть одного из них.