– Кондраш, я ж любя! Прости! – обозный старшина, как был на трёх костях, так, не вставая, и облобызал друга, чуть не сломав ему при этом рёбра. – Люблю я тебя, Кондраша, ты ж вон какой, таинством целкости, ик, владеешь! Песню сочинил благонравную, ик! Мастер ты на все руки, Кондраша! Вон как холопов моих петь научил, ик! Ангельски! Не хуже, этих, михайловских! Век не забуду! – Бурей снова сгрёб своего друга в охапку и смачно расцеловал в лысину, – Руками повёл и научил!

– Сер-рафиииму-ушка! – Лысый коротышка крепко обнял Бурея, и слёзы пьяного умиления покатились по лицам приятелей, смешиваясь в бородах с куриным дерьмом.

– Научил! Истинно мастер! Во… По гроб жизни не забуду, Кондраша… Хор у меня теперь! И песня… – обозный старшина проникновенно хрюкнул, прислушался и перевёл враз налившиеся кровью глаза на так и стоявших с открытыми ртами холопов.

– Песня где?! Кто разрешил?! Ур-рою!!! – от рёва Бурея толпившиеся в воротах зеваки мигом замолкли и принялись расползаться, а несчастные певцы попытались слиться с бревенчатой стеной дома. Некоторые даже посерели в тон брёвнам.

«Ну, Макарий, пора! Самое время прекратить этот балаган. Обуздать местного Циклопа, судя по всему, не просто, но необходимо. Вот этим и займёмся. Хорошо бы построить его без битья, но тут уж как получится. Приступаем!»

– Молчать! – рявкнул бывший хилиарх и удивился тому, как при этом прозвучал его голос. Впрочем, в следующий миг он удивился еще сильнее, так как понял, что сделал это одновременно с воеводой Корнеем.

– Чо?! – Бурей от удивления выпустил приятеля и сел на задницу, – Корней, ты чо орёшь-то?! – обозный старшина перевел взгляд с воеводы на священника. – И почему тебя двое, ик? – Бурей помотал головой, протер глаза, несколько мгновений подумал и сообщил собравшимся:

– Едрит твою! Не двоится! Раздвояется! Корней, ты когда успел-то?

– Молчать! Встать! Смирно! – не сговариваясь, снова рявкнули дружным хором отец Меркурий и воевода Корней. От рыка двух привыкших и умеющих командовать воинов все обитавшие в Ратном вороны поднялись на крыло, щедро орошая помётом столицу Погорынского воеводства.

– Гамо́то Христо́су! Малака! Кто такие?! Имя?! То га́мо тис пута́нас!..

– Козлодуи! Хрен вам в рот через задний проход! Смирно, я сказал! Распустились, дерьмоеды! Тереть-скрипеть в перед и в зад, в бога душу, архангела Михаила и святых отцов наших гнойных и помойных… – Голоса двух старых солдат слились в гармоничном единстве, нисколько не мешая друг другу, а лишь дополняя и усиливая. Перун, Арес, Один и иные боги-воители сейчас говорили устами воеводы Корнея и отца Меркурия… Зеваки у ворот внимали этому дуэту, как в будущем их далёкие потомки будут внимать оперным певцам – целиком отдаваясь магии голоса и растворяясь в ней…