«Что ж, ратники меня поразили – я не ждал от них такой тяги к знаниям. Первое, о чём спросил меня десятник Алексей, когда сыновей на учёбу присылать. Обрати внимание, Макарий, не «можно ли?», а «когда?». Мой предшественник приучил здешний люд к хорошему, воздай ему за благое дело сторицей, Господи.

Но вообще удивительная тяга к знаниям! Обозники тоже спрашивали, можно ли? Ну а ты и согласился, Макарий! И как теперь будешь разгребать последствия своей доброты? Ладно, не поместимся все в доме – поместимся в церкви. Господу угодно благое дело. Лавок только надо будет добыть побольше. Учить – ладно, ты помогал Никодиму, так что как-нибудь справишься, но как быть если учеников будет много? А, Никодим тоже показывал выход – лучшие ученики из старших занимаются с младшими. Но вразуми меня, Господи, где взять столько розог?!

Ладно, оставим пока это в покое. Мужи мужами, но женщины! На первый взгляд обычные: и домовитые, и заполошные, и мечтательные, и мудрые, и с придурью, и наседки, и просто безмозглые куры. И девицы как девицы: ленты, наряды, парни, замуж. Но эти женщины и девицы положили взбунтовавшихся рабов. И удержали стены. Убивали и умирали, как солдаты. А на помощь им шли благородные девицы из училища, организованного матерью моего поднадзорного. Верхом, в броне и с гастафетами, малака! Не гневайся на меня, Господи, но чувства меня переполняют. Амазонки! Интересно, Варвара знает? Илларион нет – он бы не смолчал. Феофан знает, но считает, что девиц учат только женским наукам. Видимо, лохаг Василий ему не всё докладывает. И это хорошо!