Священник откинул занавес и прошёл за загородку, отделявшую спальный кут от собственно избы. Спальная лавка, чисто выскобленный стол, деревянные расписные подсвечники на нём, в углу теплится у икон лампада. Полка, на полке несколько книг: Молитвослов, Евангелие, Деяния Апостолов, Симеон Новый Богослов, Иоанн Златоуст. Возле лавки сундук, а в сундуке немного одежды, ещё несколько книг и списков и шахматы. Да ещё чистый пергамент. Вот и всё.

Отец Меркурий достал шахматы, расставил фигуры на доске и задумался.

«Да, брат мой во Христе, жил ты по апостольским заветам, не как иные прочие. Уважаю! Не прав был насчёт тебя Илларион. Вернее, не совсем прав… Ты искренне хотел выстроить общество по апостольским заветам. Без несправедливости и насилия, как сказано в Нагорной Проповеди. Увы, этот мир несовершенен…

Однако где же твоя знаменитая библиотека? Нет, конечно, полтора десятка томов – для частного лица это очень много, ты, наверное, тратил на книги всё серебро, что посылал тебе Господь, но среди них нет ничего, что объясняло бы такие знания моего поднадзорного. Хотя если бы он прочитал только то, что лежит у тебя в сундуке и стоит на полке, то уже выделялся бы не только здесь, но и в Городе, да. Спасибо тебе за него, брат мой, и пусть Господь упокоит твою душу.

А сейчас стоило бы пойти спать – завтра тяжёлый день. Хотя нет, не спать – я узнаю этот зуд, и ему нельзя противиться!»

Отец Меркурий отправился в церковь и там долго молился и беседовал с Богом. Когда хочешь поговорить с Ним или Он хочет поговорить с тобой, противиться этому нельзя.

* * *

Утро встретило священника привычной рутиной: сначала служить заутреню, потом обедню, потом вечерню, а в промежутке беседовать с прихожанами, наблюдать и делать выводы.