– А о чём договорился?

– О мире между Ратным и Михайловым Городком. И, мнится мне, сказал Бурею Окоромля что-то такое, что до самого Серафима касаемо, и этого от Михайлы Серафим точно не ждал. Видно было, что в задумчивость впадал.

– В задумчивость, говоришь? – староста задумался. – А о чём задумчивость-то? Знаешь?

– Не знаю, но догадываюсь, – Егор слегка подался вперёд. – О пророчестве. Помнишь, Добродея Бурею напророчила, что если новый Бешеный Лис родится, то не жить Серафиму – порешит.

– Помню, – Аристарх ухмыльнулся.

– А Михайла отказался Бурея кончать, хотя мог – Бурей Роське и ещё одному Михайлову парню кровь пустил и на самого Михайлу попёр. Михайла его на прицеле держал, да убивать не стал. Ну и поп новый вовремя встрял…

– Поп, говоришь? – староста усмехнулся, но взглядом ощутимо построжел. – И чего грек наш одноногий сотворил?

– Предложил Бурею извиниться перед Роськой и проставиться ему.

Аристарх хмыкнул.

– А Роське принять извинения и чару, – Егор наморщил лоб, припоминая, – «с почтением, которое лох… лоху…» Тьфу, не помню, чего он там по-гречески плёл! Короче, которое новику надо ратнику оказывать!

– Лихо! – Аристарх хрюкнул. – А дальше чего было?

– А дальше Бурей, пастырь наш хитрожопый и грек, из-за болота приблудившийся, о котором дядька Филимон рассказывал, Роську до поросячьего визга накачали, ну и сами, того, весёлыми ногами ушли. Точнее, поп ушёл, а Бурей с греком прямо там полегли, – Егор позволил себе улыбнуться. – Серафим утром проспался, похмеляться не стал и к Михайле потопал. Ну я рядом крутился, чтобы чего не вышло. Услышал, как Серафим зарычал, и туда, а они уже не то чтоб обнимались, но видно было – договорились. Бурей Михайлу сотником на полном серьёзе повеличал, хоть и нехотя.

– Сотником, говоришь, повеличал, – повторил за Егором Аристарх. – Значит, точно договорились, но не так, как Фома хотел. А вот чего хотел Бурей, похоже, явью стало, хоть, может быть, и не всё… Тебя Серафим ни о чём про Михайлу не распрашивал?

– А как же! – Егор гибко, как рысь, потянулся. – К себе в дом затащил и про то, как Младшая стража воевала, как князя имали, и про то, что в Турове было, до самого этого самого выспросил. Ну так я его на этот разговор сам зазвал, как давеча решили.

– И как, проникся?

– А то! Из кружки за весь разговор только один раз отхлебнул и даже по матери никого не послал, – Егор хищно усмехнулся.

– Занятно, занятно, – Аристарх задумался. – Недооценили мы с тобой Серафима, Егор. И Корней тоже. Да и Михайла, только иначе, чем мы.

– А Фома?

– А Фома полудурок, – хмыкнул староста. – Всё, кончился Фома! Теперь заместо него Бурей – вот такая петрушка. Хрена лысого Фомка и его подельники теперь без обоза сделать могут. Оно и раньше понятно было, раз Серафим договариваться к Михайле поехал, но теперь, когда договорился, Фомка чирикать будет только по Бурееву свистку. Никто он теперь без обоза, и звать его никак!