Священник помотал головой, яростно протёр кулаками глаза и тут же зевнул, да так, что чуть не вывихнул челюсть.

«Не спать! Терпеть!»

Новый зевок чуть не разорвал отцу Меркурию рот.

«Малака! Некогда спать! Думать надо!

Высадив меня, Бурей и Егор отправились к Бурею. О чём они там говорили, в общих чертах понятно, но хотелось бы знать точно. Потом Бурей лёг спать, а Егор наверняка пошёл к Аристарху. Нет, наверное, тоже лёг спать, а утром…»

Священник опять с риском для здоровья зевнул.

«Дерьмо! Да что же это такое?! Похоже, старость, Макарий – пятый десяток за половину перевалил… Раньше по трое суток без сна – и хоть бы что… Эх, где ты, молодость?»

Отставной хилиарх рассеянно начертил на табличке не то сердце, не то задницу.

«Нет, не выходит ничего! Завтра! Утро вечера хоть и не мудренее, но на свежую голову легче думается. Надо только собраться и задать себе вопросы. Это полезно. На поставленные перед сном вопросы часто приходят ответы во сне, да…»

– А-а-а-м, – снова разорвал себе рот зеванием, да так, что в запечье замолк изумлённый сверчок.

«Итак, Егор расскажет Бурею много интересного, и Бурей сделает выводы. Или уже сделал, но хочет убедиться. Потом наш Циклоп с кем-то поговорит и что-то кому-то скажет, отчего может случиться всякое. Даже один или несколько трупов.

Потом Егор доложит Аристарху. Почему Аристарху? Потому что я чую задницей – именно староста заведует здешней тайной службой. Я эту чуткость развил на службе и отточил до совершенства в монастыре. А вот некоторые из моих товарищей не сумели. И исчезли, упокой их, Господи.