Или нет? Ведь она кого-то ждала! Наряжалась для кого-то… Твой «скромный, вдовий наряд» стоит как бы не дороже моей паноплии с фалерами в придачу. Ну посмотрим, посмотрим…»

– И тебе здравствовать, светлая боярыня, – Корней снял шапку и с достоинством поклонился. – С радостью ныне я к тебе пожаловал. Сын у меня родился! Хочу с тобой радость ту разделить!

– Благодарю за честь, боярин-воевода, – волхва поклонилась павой. – Твоя радость – моя радость. Отрадно мне видеть в твоём роду прибавление. Но не сочти за дерзость, отчего же я не вижу среди достойных мужей, сопровождающих тебя, твоего внука и моего воеводу – сотника Михаила?

– Так к нему и ехали, Гредислава Всеславовна, – улыбнулся Корней, – да порешил я к тебе заехать по пути.

– Чем великую радость доставил мне, Корней Аггеич! – только что не пропела волхва. – Я, коль будет на то твоя воля, с тобой поеду. Давненько хотела я с воеводой своим свидеться, а тут радость такая.

И тут воевода удивил всех. Как будто и не на деревянной ноге, ловко и изящно пал на колено, принял руку волхвы и поднёс к губам.

– Окажи честь, светлая боярыня! – и глазами зыркнул лихо, по-молодому.

Нинея на мгновение утратила свой чеканно-строгий вид и улыбнулась.

«Скольких же девок ты в молодости перепортил, эпарх Кирилл? И где ты набрался обычаев франкских повес, да ещё стал столь ловок в их ухватках?

Но и ты, кхм, кирия языческая архонтесса, удивила! Лишь на мгновение отпустила свою палатийскую повадку, и вот – имеющий глаза да увидит, какой красавицей ты была в молодости. И сколько тогда мужей вот так же падали к твоим ногам… Что при твоём несомненном уме и властности… Мда… Почему же тогда ты в этой глуши, а?»

– Ить! – только и смог сказать Лука Говорун. А остальные так и просто окаменели.

– Встань, боярин Корней, – в поклоне и приглашающем жесте волхвы чудесным образом слились величественность и кокетство. – Невместно столь доблестному витязю мой двор коленями выглаживать. Это я за честь почитаю сопровождать тебя.