Корней уже вскочил на ноги, изогнул колесом руку и пристроил на неё руку волхвы. Та, кажется, даже слегка опешила от такого напора, но тут же нашлась:
– Будь же сотоварищи гостем моим малое время, пока возок мой запрягают.
И пара Корней – Нинея сама собой возглавила шествие к крыльцу.
– Кондрат, как думаешь, нальют нам тут? – шёпотом поинтересовался у Сучка Бурей.
– Мож и нальют, – так же шёпотом ответил Сучок. – Только я, Серафимушка, тут ничегошеньки бы не пил!
* * *
Увы, не налили. Боярыня Гредислава, вопреки всем женским привычкам, собралась стремительно – гости толком обогреться не успели. Снова погрузились в сани, построились и двинулись в сторону Михайлова Городка, благо недалеко уже, а лошади хоть чуток, но передохнули и спокойно шли рысью. Головными санями по-прежнему правил счастливый Корней Лисовин.
Воеводский обоз в Крепости заметили, едва головные сани показались из леса. Мелькнуло на заборолах какое-то быстрое мельтешение, и тут же во дворе рог заиграл «Сбор».
– Кхе! – с явным одобрением прокомментировал Корней и полуобернулся к Сучку. – А ты, смотрю, Кондрат не только хмельное жрать как не в себя умеешь! Понастроил, ядрёна Матрёна! И прям, знать десятник розмыслов, а не насрано!
– Сам ты насрано! – возмутился плотницкий старшина. – Да так, если хочешь знать, нигде не строят! Ни в Киеве, ни в Чернигове, ни в Переяславле, ни в Смоленске – у нас в Михайловском только! Погоди, по весне закончим – ахнешь!
– Грр-ха! – подтвердил слова друга Бурей.
– Верно Кондрат говорит, – веско заметил Филимон. – Ты, Корней, ещё внутри не был.
«