«Я и в самом деле рад встрече с ним! Хотя так и не знаю, то ли предо мной новый Константин, которому я обязан служить, то ли Антихрист, которого я должен убить, пока он не воплотился, то ли плод моего и Илларионова больного воображения. По крайней мере, теперь я смогу начать догадываться!

Вот только попробуй догадайся.

«Сделаю, отче!» – прямо верный сын церкви и почтительный отрок!

Вот только за этим отроком сотня скиритов, которые только что доказали, что верны лично ему и пойдут за него против кого угодно. Хотя не похож он на того, о ком сказано в Откровении Апостола Иоанна: «И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно…И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его и жилище Его, и живущих на небе»[134]. Чего нет – того нет, но, быть может, это только пока? Слишком велика власть его слова – успел увидеть во время пути из Турова. Или ты просто перепил и пережрал скоромного, Макарий?

Ладно, малака, работать пора!»

– Поскольку дядюшка твой ещё не крещён, объяви, что молебен будет о здравии воеводы Кирилла и невесты его, рабы Божьей Асклепидоты, – отец Меркурий выразительно покосился в сторону воеводы. – Да и родителям новорожденного прежде стоит обвенчаться…

– Да хоть завтра! – воевода показал в улыбке все зубы.

«Лыбишься теперь, засранец! Если бы твоя конкубина родила дочь, то о свадьбе и речи не было бы – как же: после дочери архонта жениться на бывшей рабыне – фуу… Пожалуй, щёлкну я тебя по носу!»