«Батюшка» – сколько же горечи вложил он в это слово! Что же ты, Кирилл? Неужели не знаешь, что не оценить по достоинству хуже, чем убить? И не кого-нибудь – сына! Зачем добиваешь его? Мало ему жены-дуры? Неужели ты не видишь, что он отчаялся?

Он и ко мне-то потому и пришёл, что больше не к кому. Чужому человеку рассказать – оно проще иной раз. Особенно когда родня слушать и слышать не хочет. Но если пришёл – совсем край, значит. Прости меня, Господи, и ты прости, эпарх Кирилл, но я уже знаю, что ему скажу. Только пусть выговорится до конца.

– Продолжай, боярин Лавр, – мягко попросил отец Меркурий. – И не казни себя. Нет в сих смертях твоей вины.

– Опять не коришь? – теперь в голосе воеводского сына звучало искреннее удивление. – Ну так слушай. Ох как хотелось мне отцу в морду дать! Кулаки чесались! Как по найму в чужом дворе работал – пришёл хозяин и всё по-своему перевернул, меня не спросясь и спасибо не сказав. Тут я впервые и подумал: «А долбись оно всё конём! Раз человек я только в кузне, то там и останусь. Жрите своё боярство с кашей, а мне моего мастерства хватит». Сказал-то сказал, а обида гложет! Не обида даже – бессилие. Я ведь могу! Силы в себе чувствую! Отец Михаил из Писания читал о царях-строителях. Может, я царей и похуже буду, но не оглоблей ведь деланный! Есть мастера и получше меня – за Болотом такие живут, что мне до них, как до неба, но конной косилки и они не измыслили. Или сделать не смогли. Я смог! Михайла надоумил, но сделал я! Я – Лисовин!

– Лисовин, – совершенно искренне согласился священник – сейчас от сына исходила та же сила, что и от отца.

– Так скажи, поп, что мне делать? Как себе и отцу доказать, что я не слизняк и не блудодей?

«Эка его! Ну это и хорошо! Злится – будет бороться!»

– Ну, положим, блудодей ты знатный, – священник ткнул собеседника пальцем в грудь. – На других баб смотреть запрещаю! Сам на дуре женился – сам свой крест и неси. Никто тебя силком не тянул. По вору и мука! Но это грех ещё малый! Большой грех – отчаяние и недеяние. Смертный! Себя жалеть – Господа гневить! Руки опустить – хулить его паки и паки! Говоришь, в морду отцу хотел дать? Так надо было дать! В своём праве был! Если позволяешь собой помыкать, так и будут. Говоришь, мастер ты? Вот и докажи, что мастер! Найди где и когда и не дай отцу в твои дела лезть. Не справишься – пусть казнит! Только так!