Первыми к алтарю подошли воевода Погорынский и его невеста. Боярин Кирилл выглядел солидно и достойно – истинный боярин и воевода. Вот только в глазах черти плясали, да невесту поцеловал так, что некоторые особо впечатлительные бабы ахнули.

Сама же невеста плыла рядом с женихом, что называется, павой – будто родилась боярыней.

«Поразительно, Макарий! Пленница, рабыня, порни[137], разбойница… Кем там её ещё называли добрые прихожанки? Не важно – сейчас она патрикия. И ведёт себя как патрикия. Провинциальная, разумеется. Но сейчас её день, я физически ощущаю исходящие от неё радость и спокойствие. А взгляды завистниц – да она пьёт их, как дорогое вино! Но как положено патрикии – пристойно, незаметно и мелкими глотками.

Но вот на поцелуй мужа ответила, кхм, да… энергично. А потом мужа взглядом окинула… От таких взглядов Троянские войны приключаются. А эпарх-то как должное принял, да… Словом, завидуйте молча…

И поднадзорный… Нет, не поднадзорный – патрикий Михаил! Как он смотрел на деда! Право, неизвестно, кто из них старше… Будто пожилой и много видевший муж смотрит на свадьбу старого друга – радуется за него и немного завидует… Наваждение… Или нет?»

Следом подошли наставник Андрей Лисовин и Арина.

«Господи, как же он напряжён – воздух дрожит! Верит и не верит. Но ощущаю это, похоже, только я и, может быть, Моисей – он сослужает мне и стоит совсем рядом. А вот на лице у декарха Андрея не дрогнул ни один мускул – стоит памятником самому себе. Только глаза… Затрудняюсь сказать, что я в них вижу – там буря!