– Я те рожу! – хором вызверились на неё отец и муж, а третий, видимо, свёкр, добавил: – Погодь, дай посмотреть, чем дело кончится!
– А-а-а-а-а! Не могууу! – взвыл Чума и сложился пополам от хохота.
Смех скрутил всех быстрее лесного пожара. Даже у Алёны губы задрожали и попытались растянуться в улыбке. Боярич Михаил склонил голову ещё ниже.
«
Из накатывающей истерики священника выдернуло совершенно обалдевшее лицо отца Моисея.
«
– Значит, решение ваше добровольное и твёрдое? – самым ровным голосом, каким только смог, произнёс отец Меркурий.
– Да, отец мой! – серьёзно, почти сурово ответил Сучок.
– Да, отче! – в тон жениху отозвалась Алёна.
– Да будет так! – торжественно возгласил священник и принялся распоряжаться: – Отец Моисей, подай брачующимся свечи! Они вчера исповедались и причастились. Дружки, подойдите, примите венцы! Православные, расступитесь – надо ввести брачующихся во храм!
– Где же ты, подруга? – Алёна выцепила взглядом Варьку Чумиху. – Долго телиться будешь? Не задерживай – праздник у нас!
С лица Чумихи медленно сползла улыбка. Баба сначала побледнела, потом покраснела, потом вздохнула и молча посеменила к отцу Моисею, который вручил венцы ей и Бурею.
– Раб Божий Кондратий, раба Божия Елена, коль твердо и неизменно ваше решение, то следуйте за мной! И вы, православные, выйдите на малое время, ибо брачующимся надлежит первыми войти в храм! – возгласил отец Меркурий и протянул руку в сторону отца Моисея.
Тот вложил в неё разожжённое кадило. Отставной хилиарх трижды перекрестился на атарь и направился к выходу.
Люди, заполнившие церковь, потянулись туда же. Чуть ли не первым, зажимая ладонью рот, в двери выскочил боярич Михаил.
«