На паперти священник после неизбежной толкотни и ругани выстроил свадебную процессию: сначала сам, потом брачующиеся с зажжёнными свечами, за ними дружки с венцами, а после все остальные друг за другом по роду и знатности.
Оглядел всех, как во времена оны оглядывал строй своей таксиархии, задержал взгляд на красном, смахивающем слёзы и тяжело дышащем бояриче Михаиле, отметил, что таких красавцев и красавиц, едва сумевших остановить смех, чуть не каждый второй. Ещё раз окинул всех взглядом.
«
– Блаженны все, боящиеся Господа! – с первыми словами стиха отец Меркурий взмахнул кадилом и сделал шаг вперёд. – Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!
Со звонницы в честь новобрачных ударил колокол.
Венчание, ко всеобщему удивлению, прошло на редкость благолепно и гладко. Даже на лице Сучка счастье в должной пропорции мешалось с благоговейным страхом. Отцу Меркурию искренне хотелось надеяться, что с Божьим.
Только раз благолепие обряда оказалось под угрозой.
– …жена да убоится своего мужа, – закончил чтение Апостола священник.
– Да не дюже, – в тон ему, тихо, но так, что все услышали, пропел боярич Михаил.
– Мир ти! – отец Меркурий едва не поперхнулся, но сумел справиться с собой. – И духови твоему!
– Прему-у-удрость! – возгласил отец Моисей.
– Угу! – тоже вроде себе под нос, но на всю церковь прогудел Бурей.
Лёгкий шелест, будто гуляка ветер залетел в осиновую рощу, прокатился по толпе. Отец Меркурий напрягся, но, слава богу, обошлось.
Уже на паперти, провожая и напутствуя всех новобрачных чохом, а также обещаясь быть у всех на праздновании, отец Меркурий заметил, как муж, отец и свёкр с помощью ещё нескольких баб на воздусях уволакивают в переулок давешнюю молодуху.
И, как оказалось, не он один. Варвара Чумиха приставила ладонь ко лбу, закрываясь от солнца, проводила бедолаг взглядом и изрекла:
– Верно говорят: срать и родить – нельзя погодить!
По площади как коса прошла: люди, задыхаясь от хохота, падали где стояли.