– Неплохо, – теперь настала очередь священника улыбаться. – Помотал нас базилевс Алексий по всяким тёмным задницам. Не то чтобы дружили, но уважение друг к другу имели.

– И как он теперь?

– До Иерусалима так и не дошёл. Стал друнгарием варанги. Его ценил покойный базилевс Алексий и ценит нынешний – Иоанн. Особенно после того, как четыре года назад варанга прорубилась сквозь стан печенегов и принесла империи победу.

Лука промолчал. Только на лице появилось по-мальчишески мечтательное выражение.

– После победы, щедро отмеченный базилевсом, он навестил меня в монастыре, – отставной хилиарх невольно хмыкнул. – С собой он захватил десяток ипаспистов, повозку с жареными баранами и повозку с вином. Ворота они тогда чуть было не высадили…

– И что было дальше? – Лука даже не пытался скрыть смех.

– А дальше мы напоили половину братии, пели любовные песни перед окном кельи игумена, а Торир пытался позвать непотребных девок в монастырь. Но их не пустила стража друнгария виглы. В тот день я как никогда хотел вернуться в мир, в войско, но поборол искушение.

– Почему?

– В монастыре мир предстал передо мной куда более глубоким и сложным. Я захотел его понять.

– И как, понял?

– Не уверен. Мир оказался ещё сложнее, чем я тогда думал.

– Мир прост не бывает, тут ты прав, хоть мой род возьми, – рыжий полусотник уселся на своего любимого конька. – Притечи мы, конечно, Притечи, только важно не когда притёк, а кем стал. Старший сын Спиридона Грима, Андрей, женился на Сванвейг Харальддоттир[143] – дочери первого сотника Харальда. Не удивляйся нурманским именам – многие в той сотне были викингами и в молодости сменили морских скакунов[144] и седые волны Волчьего моря[145] на коней и зелёное море степей. Пращуры уходили в хирд сначала Рорика-Рюрика, Ингвара-Игоря, Святослава, Владимира, Ярослава. Уходили и оставались.

– Как и твои предки?

– Как и мои, – Лука подкрутил ус. – Мы – Притечи – не стали сотниками, зато стали теми, кто создавал сотников.

– И как вы это делали?

– Притечи испокон веку учат новиков. Растят смену, – полусотник оценивающе посмотрел на священника. – Почитай, все сотники под началом мужей нашего рода кругом тына бегали да на палках рубились. Даже женились так, чтобы мастерство воинское в род привести. Ты ведь про то, что в сотне искусство кнутобойное издавна живёт, знаешь?

– Знаю.

– То-то и оно, – Лука кивнул. – То мастерство у нас не само завелось. Схлестнулись мы с уграми. Кровью умылись. И был среди них один искусник – кнутом хуже топора бил. Прапрадед мой Тихон того угра тупой стрелой ошеломил и скрутил. А когда очухался угр, предложили ему волю и казну, если нас кнутом владеть выучит. Согласился Ласло. Только недолго он Ласлом-то проходил. Женился да тут остался. Славкой звать стали. Славка Кат, да… На его внучке я и женился. Кровь его в моих сынах будет. Его-то род пресёкся. Вот так.