– Понял.

– Так зачем играешь со мной? Хочешь сохранить и преумножить своё могущество – учись учить и учиться. Кирилл и Михаил умеют. За то и замечены.

– Уел! – Лука развёл руками, признавая поражение. – Так что за науку хочешь?

«Надо бы попросить другое, но слово дано!»

– Продай мне для начала одну свою холопку и её детей.

– О как! – полусотник даже не попытался скрыть удивление. – Которую?

– Гостёну, во Христе Прискиллу.

– Да на кой она тебе? Сама, не спорю, ладная – даже жена моя богоданная взревновала и пилит потихоньку, да и невестки мои, гляжу, сынов тоже того, так ты монах. А для другого – вдовая, дети малы ещё. Только в прислуги. Так на то и получше есть!

– Это расплата за мою опрометчивось, почтенный, – невесело усмехнулся отставной хилиарх. – Если решишь принять моё предложение, то сообщи завтра свою цену. А сейчас, прости, мне пора. Да и подумать надо нам обоим.

– Что ж, доброго пути тебе, отец Меркурий, – Лука поклонился. – Завтра свидимся. А сейчас пойдём – провожу тебя. Только скажи, если ты Гостёну в задаток просишь, то чем ещё обязан буду?

– За знание платят знанием, почтенный аллагион.

– Умно, – кивнул Лука. – Договорились.

* * *

Народу на службу пришло немного, да оно и неудивительно – день будний. Но Лука явился, что называется, со чады и домочадцы, да ещё и вырядился по-праздничному. Остальные прихожане на него даже косились – чего это он, мол?

Ответа пришлось ждать до окончания службы. Едва отец Меркурий закончил, как Лука выступил вперёд.

– Отец Меркурий, дозволь сказать слово перед Господом, тобою и братьями во Христе?

Собравшиеся на службу слегка обалдели от такого обращения и принялись шушукаться.

– Дозволяю, сын мой! – священник сделал приглашающий жест.

– Раба божия Прискилла со чады, поди сюда, – величественно возгласил полусотник.