Светлый фон

– А боярич Михаил учит и старому, и новому. Неведомому. Это оценили. Его воинская школа не только воссоздаёт себя, она создаёт нечто, что будет лучше неё. Ведь ты уже это понял. Но князья и церковь поняли глубже. А ты так можешь? И понять, и повторить? Понять можешь, а вот повторить – не думаю. Но сможешь, если станешь учиться сам. И не только воинскому искусству.

– У сопляков?!

– Это сейчас они сопляки. Как и их вождь. Но они станут воинами уже через несколько лет, а через десяток – седоусыми ветеранами, которые прославят свою школу. И продолжат.

– Не долго ли ждать?

– Церковь мыслит столетиями, аллагион. И этого дела не оставит до Страшного Суда. Так что не ошибись.

«Молчит… Куда только словоохотливость делась! Но он всё понял. Только гордыня не даёт признать. Ничего, признает. Ибо умный…»

«Молчит… Куда только словоохотливость делась! Но он всё понял. Только гордыня не даёт признать. Ничего, признает. Ибо умный…»

– Что ж, я тебя понял, – Лука усмехнулся. – Вон оно как повернулось. Что ж, несколько моих сопляков у Михайлы уже учатся. Ещё пришлю. И сам присмотрюсь, и новикам своим велю. Глядишь, и Михайлу чем удивлю…

– Вот и слава богу, почтенный аллагион. И, кстати, я тоже могу рассказать и показать тебе и твоим ученикам много интересного.

– Смотри, за язык поймаю, – усмехнулся Лука.

– Я от своего слова не пячусь, – вскинулся священник.

– Не кипятись, шучу я, – выставил руки в примирительном жесте Лука. – А вот теперь не шучу. Что за науку попросишь? И чему научить можешь?

– Могу научить премудростям пехотного строя. Тому, как следует совместно действовать пехоте, коннице и стрелкам. Что я умею, ты видел на Дунае. Могу учить грамоте – и славянской, и греческой, наукам, хоть это у меня получается плоховато. Зато воинскому делу учу хорошо. А ещё кое-что знаю о том, как следует обустраивать земли.

– Как совместно действовать? Мы ж конники – кованая рать. На кой нам, – Лука посмотрел на священника с хитрым прищуром. – А земли устраивать дело и вовсе княжеское.

– Не строй из себя недоумка, – отставной хилиарх не принял шутливого тона. – Тебе это не к лицу. Мне рассказывали, как вы воевали под Пинском. Большая часть ваших людей была пешей. Кажется, ты сам привёл полтора десятка стрелков из своей пронии. Если хочешь по-прежнему оставаться правой рукой боярина Кирилла, ты должен уметь командовать и конными, и пешими.

– Завлекательные вещи рассказываешь.

– И правдиво, – кивнул отец Меркурий. – Ты ведь уже понял, что отдельной сотни больше не будет, а будет, как это… полк Погорынский, где сотня станет только частью, пусть и главной, если не вообще дружиной Кирилла. А ещё будут дружины прониаров вроде тебя и ополчение из пахарей-стратиотов. Теперь про устроение земель. Это дело не только княжеское, но и боярское. И ты не забыл, куда и зачем вас посылают? И о чём поехал торговаться воевода Кирилл?