– Лука, утихни!

«Оказывается, скирит по прозвищу Складень имеет право кричать на целого аллагиона! Но что он сказал? Заболотные под знаменем Михаила? Как это понимать?»

– Петька, в строй! – Говорун с трудом прервал поток брани. – Глеб, давай со своими вперёд! В открытую. Глянь, что там к чему.

Пятый десяток порысил к реке.

– Со-о-отня! Щиты на руку! Копья… товсь! Шагом… ступай! – Лука перекинул щит со спины и послал коня вперёд.

Чуть наособицу, но недалече двинулся и отец Меркурий.

«Прогнать тебя к обозу аллагион Лука, укрепи его святой Георгий в этой забывчивости, не успел. А ты, Макарий, и не против, правда?»

Не успели основные силы ратнинцев выйти к речной пойме, как десятник Глеб вернулся. Весёлый. С откинутой бармицей. Со щитом за спиной.

– С нечаянной тебя радостью, Лука Спиридоныч! – Глеб слегка поклонился. – Сюха с того берега приезжал. Сказал, что Михайла, заболотный боярин с войском и Егоров десяток нас уже заждались. Который час мудями на морозе звенят!

В рядах сотни послышались смешки.

«Поднадзорный жив?! И декарх Егор?! А заболотные с ними?! Не может быть! Слава Тебе, Господи! Слава Тебе, Господи! Слава Тебе!»

– Какой Сюха?! – от рёва Луки кони припали на крупы.

– Егоров, – как ни в чём не бывало с улыбкой доложил Глеб.

– Б…! – полусотник сплюнул. – Что они там делают?!

– Ждут, – ухмыльнулся десятник.

– Одни?! А сотня откуда?!

– Нет, не одни.