– Слушай, отче, – Бурей скорчил зверскую рожу. – Засунул бы ты своего кира куда подальше. Зови по-людски Серафимом.

– Спасибо тебе, Серафим!

– Не на чем! На вот, ногу свою цепляй!

Отец Меркурий приладил протез и подивился тому, что он тёплый.

– Спасибо, Харитоша, – священник благодарно кивнул обознику.

– Да не на чем, отче, – замотал пегой бородой Харитоша. – Как же тебе на больное да с мороза? Вот и погрел, но так чтоб кожа, упаси бог, не ссохлась.

– Хрр! Вы ещё поцелуйтесь! – оборвал Бурей. – Ты, отче духовный, копыто своё приладил?

– Да!

– Тогда становись раком, да заголяйся.

– Как?

– Каком кверху! На четыре кости.

– Да имей ты уважение к сану!

– А чего, у попов половины, что ль, поперёк? – притворно удивился Бурей. – Нет? Тогда становись и скидай порты! Лечить буду. Уважение ему! А то тут никто в жизни жопы не видал!

«Господи, спасибо, что не попустил появления тут палатийских нравов! Вот только при чём тут рак?»

– Засупонивайся, – разрешил обозный старшина, закончив лечение. – Сегодня скакать меньше – выдюжишь. Харитоша, помоги ему подняться, а дальше пусть сам расхаживается! Бывай, отче!

Отец Меркурий ухватил протянутую руку, крякнул и оказался на ногах.

– Бывай, отче, недосуг мне, – Харитоша поклонился. – Вон и коней твоих ведут. Пойду я. Благослови только.

Харитоша сложил ладони лодочкой.

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! – священник размашисто перекрестил Харитошу. – Ступай, сын мой, и благодарю тебя.