– Помним.
– Вот! Волхвов, жрецов, попов и вообще кто учёным выглядит – имать и живота на то не щадить. Книги, если найдём, брать все без разбора. И чтобы Фоме ничего из этого не перепало. Уд ему поросячий! Головой ответите!
– А если Фома или ещё кто?
– Мы в походе! – произнёс Лука очень тихо, но таким тоном, что у отца Меркурия по спине побежали мурашки. – За нарушение этого приказа буду не головы рубить – вешать.
– А сами меж собой не перережемся?
– Нет! На святое дело идём – своих выручать. Или мстить, если не удастся. И сотня это понимает. Все, кроме Фомкиных жирдяев. Не будет свары. Всё, поднимайте людей, но без рожка, тихо.
«
Десятники оказались расторопны. Да и ратникам, видать, не впервой было подниматься так – без сигнала, а от тормошения или пинка товарища. Сотня зашевелилась, разгорелись раздутые костры, забулькало на них варево, а перед священником возник Бурей в своей ипостаси хирургерона.
– Здорово! – обозный старшина ни лба не перекрестил, ни благословения не попросил. – Харитоша, как он спал?
– Добро, – отозвался обозник. – Не стонал, зубами не скрипел, по нужде только раз проснулся, а так всё спал. Верно говорю, батюшка?
– Верно, Харитоша. Здравствуй, кир Серафим.
– Здоровались уже, – буркнул Бурей. – Нога не болит? Жара не чувствуешь?
– Нет.
– А ну-ка сядь!
Отец Меркурий с кряхтением сел. Хоть тело после вчерашних упражнений и закостенело и отзывалось болью на самое малое движение, сесть удалось с первого раза.
– Ха, а ты молодцом! – одобрил обозный старшина. – Ногу давай!
Отставной хилиарх с трудом вытянул калеченую ногу. Бурей поймал её своей лапищей, поддёрнул порчину и принялся с помощью Харитоши снимать повязку.
– Гляжу, заживает на тебе как на псе, – одобрительно заметил обозный старшина, закончив осмотр. – Сейчас ещё разок намажу, и как новый будешь. Харитоша, ногу попову деревянную сюда давай!
– Твоими молитвами, кир Серафим, – отозвался священник. – Ты, гляжу, не только добрый воин, но и отменный лекарь.