– Именно.

Нас вновь окутала тишина. Я закрыл глаза; очень не хватало дневника, чтобы записать все, что произошло с нами, и, быть может, найти подсказки в прошлом – словах, фактах, ситуациях. Вопросы и мысли вились вокруг меня, цепляясь друг за друга, словно звенья цепи, но сплетаясь в сеть. Тот, кто помог Дикерсону избавиться от воришек, точно хотел, чтобы мы оказались здесь, а Ниах-Кайтэамх верил, что спасает нас, но от кого? От Королевы? Зачем ей убивать нас?

Меня.

Ведь Ниах-Кайтэамх собирался спасать только меня, на Эбигейл ему было плевать. Получается, дело все-таки во мне, точнее в моем таланте. Правительница не хотела, чтобы кто-то мог найти дорогу… к чему именно, я не сомневался. Источник – вот то единственное, что может затронуть жизнь в Волшебной Стране. Но что же плохого в том, что Источник станет свободен? Ведь и феям, и фэйри это на руку – они вновь обретут полные силы в мире смертных, а пути, что связывают Третью Дорогу, Волшебную Страну и мир смертных, восстановятся!

Как глуп я был…

* * *

– Ты уверен? – Эбигейл с сомнением посмотрела на узкую черную щель между двумя каменными глыбами, торчащими посреди пустыни. Глыбы, в отличие от окружающей серости, были белыми.

Я кивнул. Дар, которым я теперь пользовался очень осторожно, привел сюда. Без сомнений, лаз – это нужный нам выход.

– Точно?

– Эбигейл, что с тобой? Обычно ты первая бросаешься в любую дыру, чтобы проверить, та ли она, а сейчас сомневаешься?

Она хмыкнула, пожала плечами и шагнула к лазу, но я остановил ее:

– Не тот случай, когда нужно уступать дамам! – Я первым протиснулся между камней, справедливо опасаясь застрять, но вместо этого ухнул вниз.

Падение длилось не дольше нескольких секунд, а закончилось в озере; холодные воды сомкнулись над моей головой, и на миг я потерял всякую способность ориентироваться и мыслить – страх вытеснил все. Он был столь силен, что вынырнул я лишь чудом, даже не успев понять, как это вышло. Рядом показалась золотистая макушка, Эбигейл убрала волосы с лица, раздраженно отфыркиваясь.

– Кажется, я помню такое место, – хрипло произнесла она и поплыла к берегу.

Когда ноги мои коснулись дна, я чуть дышал. Тело сотрясала дрожь, зубы стучали так, что я едва не прикусил язык; насквозь мокрая одежда липла к телу и от порывов холодного ветра, казалось, превращалась в ледяной доспех. Но одного взгляда на Эбигейл хватило, чтобы меня бросило в жар: пока плыла, она избавилась от жилета, оставшись лишь в штанах и рубашке, и теперь та облепила ее тело, не скрывая совершенно ничего. Чувствуя, как пересохло горло, я отвел глаза, но это не помогло, перед внутренним взором все еще стояла картина узких плеч, тонких ключиц, грудей с торчащим сосками, осиной талии под мокрой полупрозрачной тканью.