Холодные пальцы Эбигейл нашли мою ладонь и сжали, она сделала шаг к Арке – и океан за ней стал бледнеть, скрываясь за хрусталем, что проступал между колоннами. Прошло несколько секунд, и перед нами заблестели резные створки. Их покрывала искусная вязь орнамента, в которой сплетались растения, символы светил и слова незнакомого мне языка.

– Давай войдем в эту дверь?

Вместо ответа я переплел свои пальцы с пальцами Эбигейл и толкнул хрустальную створку.

Самоуверенный глупец…

Последний переход оказался самым легким, один шаг – и океан остался позади. Вокруг нас вырос дубовый лес, обступивший идеально круглую поляну, посреди которой возвышалась башня. Камень ее стен потемнел от времени и покрылся пятнами лишайника и мха, но крыша из красной черепицы алела словно новая, под ней светилось золотым окошко, а над шпилем сквозь сизо-голубое небо проступала льдинка месяца.

Не говоря ни слова, мы пересекли поляну. Из травы поднимались встревоженные мотыльки и, отлетев подальше, вновь прятались; с их крыльев сыпалась мерцающая изумрудным и розовым пыльца. Дубы тихо вздыхали, готовясь ко сну, и чем гуще становились тени, тем громче пел соловей. Дверь в Башню нашлась с другой стороны; деревянная, с проржавевшим запором, она оказалась распахнута, и начинавшиеся прямо от порога ступеньки крутой спиралью уходили вверх.

– Поверить не могу, – прошептала Эбигейл, зачарованно глядя внутрь, – мы нашли ее!

– Не так-то и сложно было, – пожал я плечами.

– Когда знаешь, куда идти, всегда легче. – Она оттеснила меня и первой стала подниматься.

Никаких ловушек, никаких препятствий. Ступенька сменяла ступеньку, справа и слева тянулись каменные, лишенные каких-либо украшений стены, свет давали факелы, горевшие ровным, не чадящим пламенем. Я совершенно расслабился, думая о том, что же увижу, когда лестница закончится, и зря.

– Ну наконец-то!

Этот голос… Казалось, ноги примерзли к полу, а из рук исчезли все кости.

Этот голос!

– Я уже заждался. – Эльф цокнул языком и вскрыл горло стоявшей перед ним девушке в простом белом платье, а потом толкнул ее тело вперед.

Пораженный, я не сразу заметил, что тот, кого я опасался, тот, кого тут никак не должно было быть, стоит перед колодцем, а позади него возвышается зеркало в бронзовой оправе. В его глади отражалась то комнатка Башни, то небо над пустыней, то речное дно, где среди водорослей сновали юркие рыбки, то горы, чьи заснеженные вершины отражали розовый рассветный свет. Когда тело бедной незнакомки – Хранительницы! – упало на бортик колодца и прозрачные воды в нем окрасились алым, картины в зеркале заволокло густым дымно-серым туманом.