Но девушка, да. Страх был определенно женским. И перед мужчиной. Именно поэтому Милдред и зацепило. Совпали обстоятельства. Она тоже женщина. И рядом мужчина, который кажется ей опасным.

– Она жаловалась? – Милдред разбирала этот страх на ноты, но не находила ничего полезного. – Эта девушка?

– Нет.

– Может быть, все-таки жаловалась? Женщинам… иногда приходится сложно.

– Хотите сказать, что я бы не принял заявление? – А вот теперь к страху добавилась обида. Мужская. Раскаленные нервы ловили чужие эмоции. И этим следовало пользоваться. – Думаете, я бы закрыл глаза на то, что какой-то ублюдок ее избивает?

– Случается и такое.

– Не у нас.

– То есть у вас бить женщин не позволяется?

– В семейные дела я не лезу. – А вот теперь он злился, этот человек, внешне казавшийся равнодушным. И отнюдь не Милдред с ее недоверием и неправильными вопросами была тому причиной.

А кто? Женщина. Какая?

– Если не просят, то не лезу, – он стиснул ствол винтовки, будто желая раздавить его. – Да и как? Полномочий у меня нет, потом нажалуются…

– И часто жалуются?

– Нет. Местные знают, что, если охота тут жить, надо вести себя прилично, – он успокаивался, и все-таки… все-таки стоило бы к нему приглядеться. – Если возникает проблема, я ее решаю. Как умею. – Удовлетворение.

И стало быть, ему приходилось решать проблемы подобного толка. Что ж… в провинции свои правила. И не Милдред их менять.

– Она его боялась, – сказала она, меняя тему беседы. – Очень.

– Тоже маг?

– Нет. Просто… кое-какие способности.

Стоило ли говорить? Или… Чучельник не глуп. Он понимает, что одно дело – скрываться от мага, который только и способен, что сидеть и стучать в расписанный кровью бубен, уставившись взглядом в низкие небеса, и совсем другое – пытаться обмануть эмпата.

Слух пойдет?

Оно и к лучшему. Слухи всегда преувеличивают. Милдред улыбнулась, чувствуя себя почти счастливой. Кем бы ни был Чучельник, он не оставит подобную угрозу без внимания.