– Люблю танцевать, – сообщила она. – Петь тоже, но это чревато, а танцем никого не заколдуешь хотя бы.

– Не согласен, – улыбнулся он, вспомнив её полет ночной тени среди кружащихся снежинок, и увидел, как изогнулась её бровь.

– Комплимент, от тебя, Ксандер Молчаливый? Всё чудесатее и чудесатее!

Она чуть сощурилась, но тут же её худые плечи дрогнули, дав ему немедленную индульгенцию от чересчур пристального взгляда.

– Пошли греться, – решительно заявил он, – а то у тебя уже губы синие.

– Правда? – она потрогала их бледными пальцами, как будто могла проверить цвет на ощупь, и тут же её передёрнуло новым приступом дрожи. – Черт, и в самом деле холодно! Бежим!

Внутри Башни, несмотря на её ледяное наружное великолепие, было даже жарко, или так показалось с мороза: в каждом помещении, где они прошли на пути в столовую, пылало по камину, а на стенах коридоров и лестницы появились гобелены. Одиль умчалась наверх по лестнице, обещав присоединиться вскоре, а Ксандер пошёл в столовую, откуда раздавались голоса, звон чашек и стаканов и еле слышный треск горящих поленьев.

– … и добавить мёд, – обстоятельно излагал Франц. – Матушка всегда говорит, что мёд очень важен.

– А можно без него? – жалобно взмолилась Марта, с сомнением принимая глиняную кружку из его рук.

– Никак, фрейлейн, – вежливо, но твёрдо отрезал тот.

– Не знаю, как полагается, – вмешалась в учёную дискуссию Исабель, – но у меня мёд скоро из ушей полезет. Ксандер, вот ты где! Мне просто горячего вина.

– Сейчас, сеньора, – отозвался он, стараясь не выдать радости и едва веря удаче.

Сеньора сидела в привычном кружку: рядом с ней Алехандра лениво щипала струны гитары, иногда улыбаясь Хуану, устроившемуся у её ног и с умилением на неё смотревшему. Рядом стоял, опираясь плечом на стену, Мигель; остальных иберийских парней не было. Ксандер оглянулся и не увидел и Адриано – зато натолкнулся взглядом на Катлину и еле заметно кивнул, когда она вопросительно подняла брови.

От лишнего сейчас любопытства его манипуляции удачно скрыла широкая спина Франца, и он не стал рисковать – вылил весь пузырёк в кружку, благо своими вдохновленными Средневековьем габаритами она скорее напоминала небольшой кувшин. Белла приняла её с удовлетворенным кивком и сделала большой глоток.

– О, вот это кстати, – очнулась от своей гитары Алехандра. – Дай мне!

Ксандер дёрнулся, но Белла уже с охотой отдала кувшин.

– Совсем другое дело, – заметила кудрявая иберийка, оторвавшись от кружки после мгновения, показавшегося Ксандеру вечностью. – Нет уж, воля ваша, но мёд…