То, что третья из прикладывавшихся к кувшину, а именно Одиль, и того не делала, его смущало особенно. А что, если конкокт, который он так беспечно вылил в вино, надо было как-то по-особенному перемешать? Он ведь даже не заглянул туда – а что, если яд остался весь наверху и достался целиком единственной иберийке, кто была ему не нужна?

– Алехандра!

Он вздрогнул и оглянулся: и точно, к нему шла сияющая Алехандра. Точнее, шла и сияла она ровно пока её не ухватила за руку звавшая её Катлина. На таком расстоянии от них он мог совершенно не скрывать вздоха облегчения: место было уединённое, как раз на пути в лазарет, где он надеялся укрыться и собраться с мыслями, и если бы Катлина его сейчас не спасла, шансов избавиться от иберийки у него не было.

– … еле тебя нашла, – донеслось до него. Лицо Катлины, во всяком случае, на таком расстоянии, было на удивление спокойным и даже сочувствующим. – Али, ты обещала…

– Всё равно, – мятежно заявила та, тряхнув кудрями. – Скажи им, что я не приду. Дорога в лазарет же здесь?

– Ты плохо себя чувствуешь?

– Я прекрасно себя чувствую, – рассмеялась иберийка и приложила палец к губам жестом, который, должно быть, полагала очаровательно лукавым. – Но Ксандеру я об этом не скажу, правда?

Голос у неё был почти развязным, и Ксандер нахмурился: пьяна она, что ли?

– Боже мой, Али!

– Что тебя так удивляет?

– То, как ты себя ведёшь, – Катлина понизила голос, но в хрустальном безмолвии ночи даже это до слуха Ксандера донеслось. – Али, пожалуйста, прекрати, и пойдем домой. Ты сама не своя…

– Не указывай мне, – отпарировала Алехандра. – Или…

Тут она подошла к Катлине вплотную и что-то ей сказала так тихо, что Ксандер не расслышал. Зато эффект был яркий: Катлина вспыхнула, развернулась на каблуке и стремительно пошла прочь. Алехандра постояла, явно борясь с собой, но потом бросила свои листики и помчалась следом за фламандкой.

Ксандер рванул за ней же, правда, по припорошенной снегом траве и листьям, а не по дорожке, и стараясь держаться за кустами. У него было подозрение, куда помчалась Катлина, благо и время было подходящее, и ему совершенно не улыбалось ни привести туда Алехандру, ни самому попасться ей на глаза. Впрочем, Алехандра вскоре оставила погоню: на неудачном повороте она вдруг захромала (как выяснилось по тому яростному взгляду, каким она наградила поднятую ногу – сломав каблук) и грустно побрела назад, к Башне Воды.

Когда Ксандер добрался до клуба, Катлина и в самом деле там была – и первым, что он услышал, были рыдания. Чувствуя себя до крайности неловко, он как мог долго провозился с тем, чтобы бесшумно и плотно прикрыть дверь, но когда повернулся, Катлина не успокоилась и на йоту. Она лежала головой на коленях сидевшей на ящике Виты, всхлипывая ей в подол, а старшекурсница, сочувственно поджав губы, гладила её по рассыпавшимся из-под шпилек волосам. Вендель стоял над ними обеими и выглядел настолько же растерянно, насколько Ксандер себя чувствовал.