– Ты была права, права! – услышал Ксандер из этих всхлипываний. – Она… как она могла! Она никогда, никогда, я думала, мы как сёстры!

Поскольку Вита ничего не спрашивала и даже не говорила, кроме малоразборчивого «шшш» и «ничего, ничего, милая», Ксандер понял, что если он что-то хочет достоверно узнать, то придется брать дело в свои руки.

– Что она тебе сказала?

Катлина подскочила, как ужаленная, и в Ксандера впились две пары женских глаз.

– Что сказала? Ксандер, она отдала мне Приказ! – Тыльной стороной ладони она стала утирать слёзы, но делала это так яростно, что толку не выходило никакого, пока Вита не выдала ей платок.

– Какой Приказ? – спросил он, стараясь звучать разумно.

– «Оставь меня в покое хотя бы на час», – сказала Катлина всё ещё немного гнусаво и деликатно утерла нос.

– Это не ужасно, – сказал он осторожно, – всего-то час. И потом, учти, она же пила Бранвенов яд.

Глаза Катлины сверкнули, и стало ясно, что для неё это не аргумент.

– Хотя бы час, – отчеканила она. – Это значит, что после часа уже по моему выбору. Ну что ж, раз сеньора, – в этом слове было больше яда, чем во всех кобрах лазарета вместе взятых, – так хочет…

И тут же снова упала головой в подол Виты, плача так, будто из неё сердце вынимали. Ксандер глянул на Венделя, но тот только руками развёл.

– Катлина, – Ксандер осторожно коснулся её судорожно вздрагивающего плеча. – Катлинке, она не в себе…

– Правда? – она опять подняла к нему залитое слезами лицо. – Ты так в самом деле думаешь? А может, правда другое – что именно сейчас она очень в себе, и наконец-то не притворяется!

– Она поступила мерзко и глупо, – он постарался говорить как мог твёрдо, – но ты её знаешь всю жизнь, и вы всегда были…

– Она иберийка! – выкрикнула Катлина, вдруг вскочив на ноги. – Вы же сами, – она протянула руку, призывая Венделя и Виту в свидетели, – говорили, какие они! А я не хотела верить! Или ты снова скажешь, что они бывают разные?

– Скажу.

Это слово далось ему нелегко, но по справедливости не сказать его он не мог. Катлина расхохоталась – немного визгливым смехом, который на слух Ксандера не сильно отличался от недавнего плача.

– И много ты не таких видел?

– Я видел таких, которые были ко мне добры.

– А таких, чтобы отнеслись к тебе как к такому же человеку, как они? – вмешался Вендель. – На равных?