— Разве теперь можно на это рассчитывать? — криво усмехнулся я. — Всего лишь вопрос времени, когда они доберутся и сюда. Если никто не найдет способа их обезвредить или уничтожить, думаю, через месяц-другой нам снова придется бежать.

— Тогда какой в этом смысл?

Он разочарованно вздохнул и устремил взгляд за окно.

— Чтобы выжить, Роб. Я не теряю надежды, что рано или поздно их всех сотрут в порошок.

Отставив пустую кружку, я поднялся из-за стола. Снаружи наконец занялся рассвет и я намеревался прогуляться к машине, а после будить Терри с Лорой.

— А почему ты спрашиваешь? — проходя мимо него, поинтересовался я.

— Я ночью новости смотрел. Кое-что произошло.

Роб все так же безучастно глядел в окно, а в моем мозгу вдруг отчетливо щелкнула мысль, что сейчас он скажет нечто очень скверное. Я буквально почувствовал, как кишки внутри у меня сжались от дурного предчувствия, а по затылку пробежал холодный озноб.

— Не тяни, Роб. Что стряслось?

— Один из лагерей на севере.

— Ну? — поторопил я, так как он замолчал.

— На него напали. Тех тварей была целая толпа. Была паника и давка. Много погибло и много заразилось.

С каждой его отрывистой, будто нехотя проговариваемой фразой я ощущал, как все больше погружаюсь в оцепенение. Мысли лихорадочно крутились в голове и, наталкиваясь одна на другую, звонко бились о стенки черепной полости. По глазам Роба я видел, что он еще не обо всем мне сказал, но уже догадался в чем дело.

— Марта?

Я сам не понял, как выдохнул ее имя и почему оно было первым, что пришло мне на ум.

— Точно не знаю, — вяло протянул он, — но позавчера вечером она была там. Я как раз смотрел выпуск новостей с ней. Она рассказывала про…

Я уже не слушал. Не говоря больше ни слова, тяжело развернулся и вышел за порог дома. Очутившись на улице, в состоянии полной прострации добрался до машины, завел мотор и выехал на дорогу.

Сжимая в руке телефон, я гнал по безлюдным улицам, колесил вдоль осиротевших домов, сворачивал в кривые переулки, петлял вокруг городского парка, заезжал на парковки магазинов… В поисках сигнала связи, я изъездил этот чертов городишко вдоль и поперек. Мне хотелось узнать все самому.

Несмотря на то, что порой меня раздирало от желания увидеть ее лицо и услышать ее голос, за прошедшие два с половиной месяца лишь однажды я смотрел ее репортаж. Это было в тот день, когда я влез на холм у дома Дэвисов. Тот самый холм, где теперь похоронена Айлин.

Тогда я хотел убедиться, что с ней все в порядке, в остальное же время успешно боролся с желанием набрать в строке поиска ее имя. Особенно сильно это желание накатывало по ночам, когда я просыпался от своих кошмарных снов, но даже в те моменты мне удавалось его перебороть. Наверное, я чувствовал, что если позволю себе это сделать, меня окончательно снесет волной неутолимой, загнанной вглубь подсознания тоски.