«Святитель Николай» уходил – слава Богу, снаряд лишь слега задел надстройку. А «Феодосий» дымил и все кружился на месте. Потерял ход и горел после взрыва баржи.

ОТМА, живи! Я лег на тело мертвого солдата, меня сковал невыносимый холод и поглотила тьма…

Часть четвертая Мария

Часть четвертая

Мария

Октябрь 1918 года Забайкальский край

Октябрь 1918 года

Забайкальский край

В избе-читальне натоплено жарко, с дымком. Самодельные стеллажи из свежих досок плотно расставлены по всей горнице и так же плотно забиты книгами. Лишь возле печи свободное пространство. На столе стопка бумаги, раскрытая амбарная книга и перо с чернильницей.

Кузьма встал возле стола, оглядывая восхищенно весь этот склад премудрости.

– Николай Ляксандрыч! Николай Ляксандрыч!

– Да, я сейчас, – раздался приглушенный голос сверху.

Кузьма прошел, петляя среди стеллажей, в угол горницы и обнаружил лестницу, приставленную к открытому лазу на чердак.

– Николай Ляксандрыч, вы на гори́ще, что ли?

– Да, я уже иду.

По лестнице спускался Николай Александрович Романов. На нем была косоворотка и вязаная кофта с отложным воротом и кожаными заплатами на локтях. Под мышкой три томика. Николай был острижен наголо, как после тифа, гладко выбрит. Кирпичный крестьянский загар покрывал голову и шею.

Кузьма заботливо придерживал лестницу.

– Тепло у вас. Книжками топите?

Николай посмотрел на Кузьму с недоумением:

– Шутить изволите?