Задача усложнялась: прежде чем покинуть это гостеприимное место, придется еще на заимку заехать. Бежать без средств – безумие.

– Мне нужно связаться с нашими.

– Вы еще слишком слабы.

– Я оживаю в ваших руках.

Шаги в сенях, голос Марии … Татьяна вскочила, отошла от меня к шкафу и принялась переставлять посуду. В следующую минуту я понял – почему. Вместе с Марией вошел высокий брюнет лет под тридцать. Под кожаной курткой косоворотка. На портупее кобура с маузером. Войдя, он внимательно посмотрел на меня, улыбнулся Татьяне:

– Здравствуйте, Татьяна Евгеньевна.

Я удивился, но тут же вспомнил: Татьяна же – дочь доктора. Конечно, она – Евгеньевна.

– Добрый день, Михаил Сигизмундович, – улыбнулась Татьяна.

– Здравствуйте, – вежливо кивнула мне Мария.

При посторонних сестры делали вид, что познакомились со мной лишь в лазарете.

– Вижу, герой уже идет на поправку, – сказал этот, в кожанке, с улыбкой глядя на меня.

– Пожаров, Михаил, – представился он.

– Анненков, Леонид.

У меня не было причин скрывать свое настоящее имя. Вряд ли здесь, в тайге, кто-то мог навести справки о моем прошлом. Да и что в том прошлом? То же, что и у всех, – война.

– Я здесь культурой заведую – завклубом, – сказал Пожаров.

Речь и манеры выдавали в нем образованного. Студент, наверно.

– Недоучившийся студент, – эхом повторил за мной Пожаров. – Позвала революция. А вы?

– Мичман в отставке. После Февраля ушел с военного флота, а после Октября пришел к большевикам в Кронштадт.

– Славный путь! Много слышал о кронштадтцах. – Пожаров вдруг спохватился: – А вы знакомы с Марией Николавной?

Я посмотрел на Машу.