– Ага … Вопросик к вам имеется. Вот и ответьте мне, товарищ избач, почему дочка ваша Маня учит детишек наших буржуйским ухваткам.

– Каким ухваткам?

– Да вот давеча прохожу мимо школы. А ребятня, значит, окружила Марию Николавну вашу и слушает. Ничего не скажу, ребятишки ее полюбили. И она с ними по-доброму, ласковая. Может, и построже учительнице-то быть надо … Ну вот, слышу я, как она ребятне рассказывает, что вилку нужно в левой руке держать, а ножик – в правой. Это как бы в насмешку получается?

– Почему же в насмешку?

– Потому, мил человек, что у нас тут ложками щи хлебают. Вы спросите, есть она у кого дома, вилка энта, и сколько в доме ножей. Нож-то один – у хозяйки. А ребятишек с пяток в каждом доме, а то и более …

– М-да … Я вас понимаю …

– Понимаешь, мил человек? Вот и выходит насмешка. А Настасья Николавна ваша! Тоже, конечно, по доброте своей с мелюзгой занимается – веселая, да затейница такая! Но чему же она учит? Говорит, что земля круглая и летает вокруг солнца. Где это видано? К чему ж такими сказками головы ребятне забивать? Вы уж образумьте дочек ваших, дорогой товарищ.

– Я поговорю с ними.

– Вот и хорошо. Вот и спасибо.

Наконец ушел. Николай подкинул дров в печь, открыл какую-то книгу и читал какие-то слова, тут же их забывая. После смерти жены воля оставила его, и он катился по инерции, пока не докатился до этой горницы с печуркой и книгами. Он почти не выходил из своей избы-читальни. Здесь и спал в чулане. Не строил больше планов побега и вообще никаких планов, благо дочери были в относительной безопасности. Собственно, здесь, в этой красной деревне, они чувствовали себя в безопасности более, чем когда-либо с момента ареста в Царском Селе.

Коммуна имени Ленина – островок недобитой советской власти – жила грабежом проходящих по Транссибу поездов. Добыча могла быть разной – от нескольких вагонов пшеницы до нескольких роялей. Или, например, те книги, к которым был приставлен Николай Александрович, – библиотека Пермского университета, вывезенная зачем-то чехами и выброшенная из поезда партизанами. Книгам повезло: операцией руководил сам комиссар Шагаев, глава коммуны имени Ленина.

Телега с двумя бойцами и телом, укрытым шинелью, подъехала к лазарету.

– Эй, сестрица! Принимай! – сказал партизан Ольге, курившей у входа.

– Раненый?

– Хворый. Подобрали за околицей. Из городу, видно, шел. А где доктор?

– Здесь доктор. Выгружайте.

Ольга в белом халате и белой косынке сестры милосердия открыла дверь в избу и позвала:

– Евгений Сергеич, больного привезли!

Из дома тотчас вышли Боткин и Татьяна в белых халатах.