– Готовьсь! – скомандовал хорунжий.

Казаки нехотя подняли карабины к плечу.

– Ребята! Да вы чего, ребята! Господин генерал! Ваше превосходительство! – раздались голоса приговоренных.

– Отставить! – громко и твердо приказал Николай.

– Что вы сказали? – удивился барон.

Николай будто не слышал, встал рядом с хорунжим и заговорил громко, размеренно, будто читал с листа:

– Мы, Божиею поспешествующею милостию Николай Вторый, император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; царь Казанский, царь Астраханский, царь Польский, царь Сибирский, царь Херсонеса Таврического, царь Грузинский; государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных …

Расстрельная команда слушала, опустив стволы карабинов. Все знали наизусть это титулование Государя Императора Российского, потому что каждый военнослужащий еще два года назад обязан был заучить его. Слушал и Унгерн. Почему-то он не отдавал приказа убрать со сцены этого разжалованного монарха.

– …Государь и великий князь Новгорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны повелитель; и государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный государь и обладатель, государь Туркестанский; наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая… – Царь сделал паузу и отчеканил громко: – Всемилостивейше повелеваем помиловать приговоренных.

Все посмотрели на барона.

У себя в Даурии Унгерн уже поставил бы хорунжего к стенке и сам бы скомандовал «пли!», но здесь … Он хорошо помнил, как эти казаки встали на колени при появлении царя в сожженной деревне. Никогда раньше генерал Унгерн не задумывался, выполнят ли солдаты очередной его приказ, и вот теперь … Если он прикажет, а приказ не будет исполнен … здесь … после двух тысяч верст пути и перед еще тысячей …

– Отставить! – скомандовал барон. – Его величество помиловал, и я, ваш командир, уважаю сей акт милосердия. Но это не избавляет вас от наказания. Часовых на трое суток в холодную на хлеб и воду. Офицеров посадить отдельно!

Царю он сказал негромко:

– Не вздумайте повторить этот фокус еще раз …

И обратился к подчиненным: