Извините за длинную и нудную лекцию, но мы должны сразу обозначить приоритеты. И идейную базу нашего нового социума.
Мы просто будем возрождать
Когда на каждую женщину приходился один мужчина. Кормилец. Опора. Защитник. И, само-собой — муж. То есть — тот, кто доставляет нормальное, супружеское, счастье. А проще говоря — разделяет с вами ложе.
Понятное дело, быстро этого достичь не удастся. И лишь во втором-третьем поколении мы добьёмся примерного равенства в обществе и числа мужчин и количества женщин. Ну а пока придётся довольствоваться тем, что есть. То есть — одним мной. Что само по себе несколько ненормально, но это зависит от точки зрения. Например, правоверному мусульманину официально положено четыре жены. А африканский миллионер, или царёк мог брать вообще столько жён, сколько мог прокормить!
Вопросы?
Вопрос нашёлся у женщины, чей голос показался Андрею басовитым и солидным, как она назвалась, сестры Ундины, а вот фамилию он не запомнил:
— Как насчёт ужина, уважаемый Андрей?
— О! Вопрос в тему, сестра! Девушки! Здесь есть кто-нибудь, кто умеет готовить?
— Я. Я умею. — вперёд протиснулась пухленькая и маленькая женщина лет тридцати, — Я — Ганна Харак. Помощница повара.
— Отлично, Ганна. Тогда у меня будет просьба к вам. Отправляйтесь на камбуз, в помощницы возьмите троих, кто по вашему мнению, хоть немного в этом разбирается. И приготовьте на ужин то, что попроще, и готовится — быстро. На девяносто шесть человек.
Сможете?
— Запросто! Так… — женщина обвела сосредоточенным взором своих новых напарниц, — Ундина. Мэй. Фарид
— Ха! Она ещё спрашивает! Веди! — Ундина чуть ли не первой двинулась в сторону камбуза, — Быстрее сготовим — быстрее поед
— Отлично! — Андрей кивнул, — Медицинская помощь… Кому-нибудь нужна?
— Да вроде, нет… Ну, или с этим можно подождать. — женщины, помявшись, и попереглядывавшись, решили, что обойдутся и так. Хотя одна из них до сих пор выплёвывала осколки зубов. Но терпела. А сказала за всех та же Ундина, оглядевшая своих «коллег».
Андрей кивнул:
— Хорошо. В таком случае — вы, четверо — отправляйтесь на камбуз. И займитесь. Ганна. Что будет на ужин? И сколько примерно времени займёт приготовление?
— На ужин будут макароны по-флотски. С тушёнкой. Самое простое и быстрое. На приготовление уйдёт час. Ну, может быть, час десять.
— Замечательно. В таком случае через час десять собираемся все в главной столовой. А пока те, кто не занят приготовлением еды — проходите в свои бывшие комнаты. Приведите себя в порядок. Переоденьтесь. Новые апартаменты сможете выбрать себе, и перетащить туда свои вещи, после ужина. А пока — до встречи. В столовой через час.
Когда затихли шаги ушедших женщин, Андрей повернулся к пленнице. Которая стояла с весьма вызывающим видом: несмотря на то, или как раз потому, что поводок вокруг шеи придавал ей определённое сходство с цепной собакой.
Андрей посмотрел на неё.
Но пленница и глазом не моргнула: ответила ему откровенно злобным взором:
— Смотри-смотри, мерзавец вонючий! Всё равно я в твои сучки не запишусь!
Андрей кивнул:
— Не сомневаюсь. Но это и хорошо! Я ведь — садист со стажем! И мне — со временем, конечно! — нужны будут жертвы. На которых я буду тренироваться, и повышать свою квалификацию. И возбуждаться, понятное дело. Чтоб заняться нормальным сексом со своей Семьёй. И наложницами. Так что ты
Женщина заметно побледнела. Но предпочла не отвечать. Андрей сказал:
— Сама пойдёшь к моей камере, или… Магде придётся тебя на верёвке вести?
Магда не могла не пошипеть:
— Пусть-ка только посопротивляется! Да я её — по полу!.. Нарты отдыхают!
Юлия поспешила сойти с места, быстро направившись в сторону камеры Андрея. Он, переглянувшись с Магдой, хитро подмигнул той. И они двинулись следом.
Молча.
Но уж — переглядываясь, и весело улыбаясь друг другу.
Магда, даже без подсказки со стороны Андрея, провела пленницу мимо женщины, убитой Анной, и так и валявшейся на полу. Юлия промолчала, но опасливо обошла натёкшую из-под тела лужу крови.
Андрей не отказал себе в удовольствии:
— Чёрт. Ладно, дел полно. Пусть пока полежит — позже уберу в холодильник. А вот ругаться или бунтовать мы ей желание точно — отбили. Навсегда!
В камере с гарнизоном Андрея ждал неприятный сюрприз.
На полу в центре комнаты, явно без сознания, и тоже в луже крови, лежала доктор Джонс. Лицо у неё было разбито, и опухло так, что даже не видно было заплывших глаз. И дышала она с хрипом и присвистом.
Остальные женщины, хоть и раненные и переломанные, смотрели с явным торжеством во взглядах. Дескать — мы ещё не утратили боевой дух! И можем за себя постоять!
Андрей спросил, обращаясь к Оранхе Санчес, так и не вылезавшей из своей каталки:
— Что здесь произошло?
— Согласно полученным от вас указаниям, сэр, мы её проучили! Больно много на себя брала! И никак не желала угомониться. Но — всё, как вы, сэр, приказали.
Не до смерти!
— Хорошо. — Андрей постарался не показать, что недоволен экзекуцией доктора. Ведь оно и верно: он сам так и сказал, не слишком «тонко» намекнув. А девочкам, похоже, надо было выплеснуть на кого-то накопившуюся агрессию. И «отыграться», — Вот вам ещё один объект для «воспитания». Надеюсь, сестру Юлию вам представлять не надо?
— Нет. — в глазах не только Оранхи, но и остальных бравых солдат явно зажглось нечто вроде предвкушения и вожделения.
— Напоминаю на всякий случай: не до смерти! Понятна мысль?
— Да, сэр!
— Отлично. Магда. Развяжи её.
Когда это было сделано, и опасливо озирающуюся, но помалкивающую сестру Юлию втолкнули в центр комнаты, Андрей самолично подошёл к Оранхе. Посмотрел на неё сверху вниз. Та взгляд выдержала.
Он сказал:
— Я против вас, как гарнизона, ничего не имел. В каждом большом заведении обязательно нужна охрана. И полиция. А вам рано или поздно надоест сидеть здесь. Без зарплат и без дела. На полуголодной диете. Вот и подумайте над этим.
А пока — до встречи. Ужин будет примерно через час. Сестру Джонс я заберу.
Оранха кивнула:
— Да, сэр. Есть, подумать. Конечно забирайте, сэр!
Когда заперли обе двери, Андрей невольно поморщился:
— Чёрт. А здорово они её…
— Тебе что — жалко эту с-сучку?!
— Конечно жалко. Как и вас всех! Вы же — женщины! И хоть я как раз специализировался на доставлении вашим телам как можно более сильных мучений, это не значит, что я совсем не испытываю сострадания! Особенно — к
— Не поняла.
— Да и ладно, не суть. А дело в том, что ты же сама видела: у нас есть раненные. И девочки с выбитыми зубами. И рожать предстоит — самим! А кто будет квалифицированно помогать при этих родах?! И кто будет нас всех лечить?! Не эта же дура Дженифер?!
— А-а, вон ты с каких позиций! То есть — сугубо с практических!
— Точно. А сейчас давай-ка её — в её кабинет. Ну, медотсек. Посмотрим, чем можно помочь. Похоже, рёбра у неё целы, но гематом — полно! Даже на ногах… — Андрей видел, как под откинувшейся полой когда-то белого, а сейчас в кровавых пятнах халата на стройных, в-принципе, ножках красуются огромные синяки — не иначе, били доктора и сапогами, и мебелью…
Магда тоже синяки углядела:
— А молодцы девочки. Ноги-то точно — сломать нельзя. Зато — больно!
— Да уж. Думаю, мировоззрение нашего бравого и принципиального доктора несколько…
Подправлено!
— Да нет. Это её тело подправлено. А вот мировоззрение…
Она ж — как и ты. Упорная! И принципиальная!
— Точно. Но посмотрим, что можно для неё сделать, а затем — на КП.
До ужина у нас есть ещё одно дельце.
— Это какое же, босс?
— Ну, как же! Нам надо связаться с вашим чёртовым Советом.
И выдвинуть им ультиматум!
— Храбро. Глупо, но храбро. Нет, ты действительно хочешь?..
Он на неё посмотрел. Кивнул:
— Да. Нам надо держаться и разговаривать — с позиций силы. И если даже нам придётся как аргумент использовать ядерный шантаж — ну, то есть, мы пригрозим, что взорвём брошенные на нас войска с помощью реактора! — меня лично это не остановит!
— А ты… И правда собираешься нас всех взорвать?..
— Вот уж нет!!!
Но вести себя нужно так, чтоб у них и тени сомнения в этом не возникло!
Лицо женщины, возникшей на экране, красотой не блистало. Скорее уж — целеустремлённостью и хитростью. Андрей сказал:
— Я — новый начальник заведения, известного как Андропризон. Мне нужно поговорить с лицом, заменяющим в настоящее время Главу Совета.
— И для чего же вам нужно с ней поговорить?
— Для начала для того, чтоб обсудить условия, на которых я собираюсь в будущем работать на благо Федерации в целом. И Совета в частности.
— И кто дал вам права считать себя начальником?
— Я сам.
— А где же уважаемая Жизель Бодхен? И координатор Анна Болейн?
— Жизель Бодхен мертва. Анна Болейн перешла на мою сторону.
Во взгляде женщины на миг — лишь на краткий миг! — сверкнуло что-то вроде замешательства. Но она быстро взяла себя в руки:
— А что случилось с Главой Совета? Почему она умерла?!
— На этот вопрос, как и на остальные, я отвечу только тому, кто в настоящее время исполняет её обязанности в Федерации. То есть — специалисту с правами отдавать распоряжения, и имеющему достаточную квалификацию. Ему же я сообщу и новые условия своей работы.