— А он и не трогает.

— Ну, Шестой, попробуешь Лохмача так завалить?

— Боишься, когда он без наручников?

— Шестой, ты его уговори.

— Попроси.

— В лобок поцелуй.

— Нет, ты сам сначала под него ляг, чтоб честным обменом.

— Во, дело!

— А мы посмотрим.

— Чему научился.

— Точно, зря что ли всей сменой над его задницей трудились.

— Лохмачу тогда «пойла» надо, — озабоченно сказал Младший. — Он без «пойла» ещё не сумеет.

Гаор внешне спокойно продолжал сидеть на нарах. Да, он всё понимает, но… но сам не ляжет.

— Насчет «пойла», это ты прав, — согласился Старший. — Давай, Лохмач, пора тебе и на верхнего учиться.

— Он ещё нижним не работает, — буркнул Шестой.

— Боишься, порвёт он тебе? — рассмеялся Старший, беря с полки бутылку с «пойлом». — Давай-ка, Лохмач, попробуем с разбавленным, на цельном ты уж слишком активный.

Гаор, понимая, что сопротивление не поможет, вернее, невозможно, обречённо ждал продолжения, стараясь не сорваться на унизительные просьбы пощадить. Старший достал с полки кружку и налил в неё до половины «пойла», сходил к раковине и долил воды из крана. Камера притихла в предвкушении зрелища. Судя по лицу Шестого, тот уже жалел, что сам всё затеял и, получается, напросился. «А ведь и впрямь порву я его», — подумал Гаор. Ну, так туда паскуднику и дорога. И мне тоже.

Старший остановился перед ним и протянул кружку. Но сказать ничего не успел. Потому что по коридору к решётке подошли двое. Надзиратель в обычной войсковой форме, но без петлиц и погон, с пистолетом в открытой кобуре и дубинкой в руках. И второй, в сером полувоенном костюме. Старший сунул кружку в руки Гаору и побежал к решётке, быстро шепнув:

— Не пей пока.

Шестой одним прыжком оказался на нарах и в самой глубине, за спинами других. Камера напряжённо замолчала. Но Гаор услышал, как кто-то рядом — Младший или Еовенький? — выдохнул: