— Начальник?!

Понять сказанное Гаор не успел, хотя общий страх ощутил вполне чувствительно.

— Где он? — негромко, но так, что все услышали, спросил у надзирателя второй.

Надзиратель щёлкнул каблуками и приказал Старшему:

— Лохмача сюда.

— Да, господин надзиратель, — Старший обернулся и махнул рукой, подзывая Гаора.

Гаор отдал кружку кому-то, кто оказался рядом, встал и подошёл к решетке.

— Вот он, господин надзиратель, — сказал Старший.

— Извольте видеть, — надзиратель почтительно вытянулся перед вторым. — Нигде не порван, кожа целая, обучен, дважды проверен в работе.

Второй улыбнулся, разглядывая Гаора.

— Обучен, говорите. Ну что ж, проверим. Выпускайте.

Медленно поехала вбок решётка. Ловко и незаметно Старший подтолкнул его в спину, и Гаор перешагнул через порожек-рельс, оказавшись в шаге от второго. Старший остался стоять в камере.

Чёрные внимательные глаза прошлись по его телу, ощупывая, замечая ожоги от электродов, полученные в первые дни синяки и ссадины, распухшие кисти рук и синие «браслеты» от наручников на запястьях. Удовлетворённый кивок.

— Руки за голову. Повернись. Наклонись. Встань прямо. Опусти руки. Повернись.

Гаор молча выполнял приказы, до боли прикусив изнутри губу. Сортировка? Предпродажный осмотр? Зачем? Проверка обученности? Аггел, что же делать? И сам себе ответил: выполнять приказы, молчать и не рыпаться. Чтобы руки оставались свободными. Потому что если его сейчас отправят на работу одного, то… то у него будет шанс нарваться на пулю и покончить со всем разом. Лишь бы он был один.

Гаор осторожно покосился на Старшего. Тот смотрел на него внимательно и… сочувственно.

— Когда в последний раз поили?

— Старший, «пойло» когда вливали?

— Вчера, господин надзиратель.

— Доза?