Откровенность Фрегора начинала пугать: так откровенничают только с тем, в чьём молчании уверены, а лучше всех молчит труп. Но… раб — не человек, а вроде мебели, одни спьяну розовых слонов под столом ловят, другие зелёных аггелов угощают, а некоторые, значит, служебные тайны рабу-телохранителю выкладывают. Тем более, что раба продавать не собираются, а значит, если он и откроет рот, то дальше рабской казармы это не уйдёт. И ещё тем более, что в здешней казарме все готовы друг другу глотку порвать, и значит, болтать не с кем. А потому услышавший не опасен. Слабое, но утешение.

После ёлки настала пора праздничного стола. Тут Гаор схлопотал пару раз за неправильно поставленные бокалы — этой сволочи, оказывается, мало надрызгаться, ему ещё надо, чтобы всё было по правилам, и чтоб у каждой бутылки положенный бокал стоял.

Когда подготовка закончилась, Гаора отпустили поужинать и переодеться. Перспектива бессонной ночи, конечно, не радовала, но деваться было некуда, и Гаор отправился в кухонный закуток выполнять приказание. Новогодняя ночь — паршивое время: офицеры как перепьются, так их на геройские подвиги тянет, а под пули в незапланированную и неподготовленную атаку не им идти, а солдатам. Солдатский праздник — поесть и выспаться, а геройский подвиг — выжить, так ведь попробуй это кому не то, что объяснить, сказать. «Как год встретишь, так его и проживёшь». Вот аггел, неужели ему весь год теперь лакействовать?

Поев, он переоделся в лакейскую форму и вернулся в хозяйский салон. Фрегор уже, похоже, здорово надрался, но вырубаться и не собирался.

Гаор впервые наблюдал пьянку Фрегора вблизи и, хотя повидал он вполне достаточно и сам во многих загулах поучаствовал, но всегда найдётся что-то… новенькое. Пьянел Фрегор неровно, толчками, пил и ел беспорядочно, но самое неприятное, что пьянел он зло, наливаясь не только разнообразным спиртным, но и злобой с пьяным куражом. Такое в жизни Гаора тоже бывало, и он отлично умел успокаивать таких пьяных задир и буянов, но этому же не съездишь по морде, и не выкинешь на улицу, чтоб протрезвел на холодке, и даже не свяжешь и не уложишь в уголке, чтоб проспался. Вот аггел, хорош праздник будет. До полуночи ещё о-го-го, а этот уже и даже весьма…

Грандиозные планы Фрегора по истреблению соперников-родичей, соперников-сослуживцев и ещё разных соперников, до отвращения однообразные и пакостные, Гаор слушал, не вникая, благо, от него никаких замечаний и высказываний не требовалось, стараясь только не пропустить приказа об очередной бутылке. А Фрегор то разражался длинными цветистыми названиями и свирепел от медлительности, с которой Гаор разбирал этикетки, то наоборот высказывался крайне неопределённо, типа: «ну, этого самого» и опять же приходил в ярость от его непонятливости. Словом, оплеухи учащались, и Гаор уже подозревал, что псих входит во вкус и развлекаловка будет ой-ой-ой.