— Далёко лёг! Ближе, Рыжий, ближе!

«Если ты думаешь, что я поползу, хрен тебе», — всё ещё сдерживаясь, подумал Гаор. Он встал, перешёл на два шага и снова лёг. Фрегор, уже не смеясь, а кривясь, одиннадцать раз ударил его и отбросил хлыст.

— Есть дюжина! Вставай!

Гаор встал, оправил одежду. Фрегор, не глядя на него и обиженно кривя губы, налил себе водки и выпил.

— Сволочь братец! Не мог что получше придумать. Хлыст! У меня их… целая коллекция. Не люблю хлыстов. Сильно ударишь, кожу прорвёшь, а слабо бить никакого удовольствия, — бормотал Фрегор, горстями запихивая в рот рыбное ассорти. — И портить тебя нельзя, ты нужен.

«И на том спасибо», — попытался усмехнуться Гаор. Кожу ему придурок и впрямь не прорвал, но горела спина вполне ощутимо.

— Нужен… — Фрегор пьяно икнул и осоловело уставился на Гаора.

«Да вырубайся ты, наконец», — устало подумал Гаор.

— Мой! — вдруг завизжал Фрегор. — Ты мой раб, я тебя купил! Ты всегда будешь моим! Что хочу, то и делаю! Как захочу, так и убью! Я хочу… хочу…

Фрегор остановился, явно пытаясь сообразить, чего же он хочет. Вдруг схватил пустую бутылку и запустил ею в Гаора, целясь ему в голову. Гаор перехватил её на лету и аккуратно поставил к остальным опустевшим.

— А я хочу! — завизжал Фрегор, и в Гаора полетело со стола всё подряд.

Гаор, тоже разозлившись — ему же всё здесь потом отмывать и чистить — увернулся от очередного бокала и рявкнул:

— Отставить! — прибавив для крепости капральский загиб.

Фрегор замер с полуоткрытым в капризном визге ртом и вдруг захохотал. Он смеялся долго, катался в восторге по дивану, сбрасывая со стола на пол случайно уцелевшее, кричал что-то про какого-то неведомого Гаору Дубаря. Под его гогот Гаор убрал осколки и ошмётки в мешок для мусора, решив, что уж на этом гулянка должна закончиться. Но он ошибался. Отсмеявшись, Фрегор вытер выступившие от смеха слёзы и приказал подать ещё водки с бальзамом.

— Да не той, а с чёрной этикеткой, лохмач.

Он пил крепчайшую смесь как воду и всё ещё смеялся.

— Нет, это мне понравилось. А вот я подстрою, чтоб ты так на дядюшку… он же обделается от страха! Импотентом станет! Гомик-импотент! Гомик-педик! И чего он на тебя запал? — вдруг вполне искренне и даже трезво удивился Фрегор, жестом приказывая подлить бальзама. — Аккуратней лей, он не пайковый, совсем ты не в его вкусе. Разве только для порядка. Опять же, ты не родовой, чтоб тебя по кругу трахать, с купленными без этого обходятся. Это родовых, — он захихикал, — представляют. Проклеймят, подучат немного и по кругу, и по кругу. Как раз у меня детёныш подрос, вернусь, попробую мальчика. Если сладенький, тебе потом отдам, попользуешься. Не всё Мажордому, сволочи старой. А ты… — он вдруг остановился и задумчиво облизнул распухшие губы. — В самом деле, Рыжий, как же это я тебя не попробовал? А?