Но сейчас она достигла невидимой грани. Груз пережитых за последние годы лишений и потерь, со смертью Суйдея навалился на ее плечи всем своим весом. Она была готова сломаться под этим напором. Хотелось стать той маленькой беззащитной девочкой, какой была раньше, и просто плакать.

Но последняя просьба учителя не позволяла сделать этого. От решений Маши теперь зависит если не все, то очень многое. И речь шла о судьбе целого мира! От осознания этого, груз тяжелел еще больше. Как она справится, лишенная поддержки ментора, девушка даже не представляла.

Боян воспользовался передышкой и велел Маше показать место удара. Без лишнего стеснения, девушка задрала одежду, открыв испещренную узорами клейма девичью грудь. Испугавшись, Боян отпрянул прочь.

– Они и до тебя добрались? – прошептал он.

– Ты так и будешь пялиться на мои титьки или все-таки посмотришь рану? – возмущенно ответила Маша.

– Тебя просили показать только место удара, моя дорогая! – взяв себя в руки, парировал Боян.

Маша фыркнула и повернулась к нему боком. Боян долго осматривал место, где расплылось огромное, от груди до живота, синюшное пятно. Он аккуратно прощупал ребра, затыкая возражающие возгласы девушки, и вынес вердикт:

– Кости целы, это точно, но выглядит все это жутко. Нужно приложить снега или льда. Иначе этот синяк может загнить или вообще, собравшаяся в нем кровь проникнет в легкие. И тогда точно – пиши пропало.

– Откуда ты знаешь все это? – удивилась Маша, возвращая одежду на место.

– В военной академии преподавали курсы медицинской помощи, – ответил Боян, поднимаясь на ноги. – А я не только бегал во время уроков по кабакам и девкам. Кое-чего запомнил. Ну, пойдем.

Закончив привал, друзья отправились по лабиринту тоннелей. Проходя мимо тела Суйдея, Маша настояла, на том, чтобы вынести его наружу и придать огню. Израненной Маше оказалось не по силам нести мертвого товарища, поэтому этим занялся Боян.

К утру они вышли из переплетений коридоров. Зажженные Машей внутри Башни огни, сияли и снаружи. Калейдоскоп вспышек и всполохов расцвел над аркой, где расположился их импровизированный лагерь. Синий холодный свет дарил успокоение, прогонял прочь все тревожные мысли о грядущем.

Маша стояла в проходе у парадной лестницы, наслаждаясь морозным дыханием ветра, и отпускала прочь свое волнение. Настала пора отдать последние почести павшему наставнику и продолжить путь.

– Я уложил его и ваших воинов возле входа, – сообщил подошедший Боян. – Все готово.

Маша кивнула в знак благодарности и спустилась к подножию башни. Суйдей и найденные ими погибшие гхануры лежали бок о бок, со скрещенными на груди руками. Маша вложила катану старого мхаграя в его сжатые кулаки и отошла на пару шагов назад. Отсюда, упокоенные войны казались просто мирно спящими. Но им уже не суждено проснуться.