В нескольких метрах от нее на спине лежала Бёрди: две маленькие девочки чесали ей живот. У одной из девочек отсутствовали обе руки, а роботизированные пальцы были наполовину сочленены. Металлическая нога другой девочки блестела в свете фонаря.
Аури остановилась на полпути, схватив Малакая за руку.
– Малакай, что имел в виду доктор, когда сказал «наши дети»?
– Они сироты, взятые на воспитание доктором и его женой. – Поток света углубил тени под его глазами. – Впервые мы встретились, когда я поступил на военную службу. Он заведует приютом для детей с тяжелыми травмами, чьи родители погибли в результате землетрясений или несчастных случаев на шахте. Федерация предоставляет небольшое пособие, но этого недостаточно, чтобы дать им полностью функциональные конечности.
Аури потерла недавно отремонтированную роботизированную руку. Из-за каких превратностей судьбы она получила так много, а эти дети так мало? Почему ГК выбрал ее, а не одну из этих девочек?
– Привет! – К ним подбежал мальчонка не старше двенадцати лет, сжимая в каждой роботизированной руке по дымящемуся батату. Он поклонился и протянул еду. – Хотите присоединиться?
Малакай взял один. Он несколько раз подбросил батат, чтобы охладить его, и поймал, поморщившись от горячего прикосновения.
– Аригато, Томас. Ты сам их приготовил?
Томас опустил голову, но не смог скрыть искорку вины.
– Я украл их у сестры. Хотя ей все равно. Она играет с Ван-тян.
– С собакой? Понятно. – Малакай взъерошил светлые волосы Томаса. – Давай-ка перепроверим. – Он вернул батат мальчику, и тот вздохнул.
Когда Аури подошла ближе, Бёрди поднялась на лапы и оставила девочек, устремившись к напарнице. Хвост собаки поднял легкий ветерок. Она плюхнулась на попу перед Аури, из собачьей пасти свисал длинный язык. Белые кудри Бёрди покрылись красной пылью – недавнее купание пошло насмарку.
– Веселишься? – спросила Аури, наклоняясь и проводя пальцами по спине Бёрди. Было чудесно снова использовать обе руки. Бёрди начала обнюхивать новую синтетическую кожу.
Одна из маленьких девочек – судя по подстриженным светлым волосам, сестра Томаса – подошла к ним.
– Нам больше нельзя с ней играть? – спросила она, оттопырив нижнюю губу. Когда взгляд девочки остановился на Томасе, она нахмурилась. – Эй! Это мои.
– Ты оставила их у костра! – Томас засунул бататы под мышки своей заплатанной рубашки. – Они чуть не сгорели.
– Я играла.
– Эй, – сказал Малакай, прервав ссору. – Каждый может взять по батату. Если вам, конечно, все еще хочется батат после того, как Томас держал их под мышками. Мы с Аури приготовим себе сами.
Девочка сморщила нос, но в конце концов протянула руку.
– Дай мне один. Я сниму кожуру, чтобы было не так противно.
Томас колебался, но подчинился после легкого толчка Малакая.
Дети стояли в угрюмом молчании: никто из них так и не укусил батат.
Напротив них вокруг костра столпились остальные члены экипажа. Между Катарой и Феррисом стояла маленькая девочка с роботизированной челюстью. Марин сидела в одиночестве: ее руки были прижаты к земле, взгляд расфокусирован. Кастор вызвался помочь контакту Малакая загрузить продукты для Аттики, утверждая, что ненавидит детей. Он увез «Пустельгу» в другой район Дельфана.
– Вы двое слышали об игре слов про бегемота? – Вопрос Малакая вернул внимание Аури к брату и сестре.
Они покачали головами.
Малакай посмотрел через плечо.
– Не говорите этого в присутствии своих опекунов, но… – Он наклонился вперед. – Скажи
Томас и его сестра охотно приняли вызов. На четвертом
– Если говорить быстро, то
Они поспешили прочь, шепча друг другу
Малакай и Аури не спеша пошли за ними, Бёрди семенила позади.
– Откуда ты знаешь про игру в бегемота? – спросила Аури.
Он наклонил голову и взглянул на нее, засунув руки в карманы куртки.
– Ты никогда о ней не слышала? Эту игру знает каждый ребенок. Даже те, что живут на той стороне Кривой. Это проверенный способ сказать «бака», не попадая в неприятности.
– Не каждый ребенок, – пробормотала Аури. Не услышав ответа, она посмотрела на него. Свет огня, отражавшийся в его странных глазах, заставил ее отступить. В расслабленной улыбке, в морщинках вокруг глаз… таилась жалость.
Малакай жалел ее.
Она повернулась.
– Я хочу пожарить батат. – Прежде чем он успел ответить, она поспешила уйти.
В столе с едой виднелась вмятина, и оставшиеся овощи скатились в центр. Она схватила деревянную кочергу и два батата.
Аури выбрала местечко, не занятое детьми, подальше от дыма. Она присела на корточки, Бёрди села рядом. Тепло приятно согревало ее человеческую кожу. Она наслаждалась этим ощущением, закрыв глаза и глубоко дыша. Малакай не хотел ее обидеть. Но эмоции после операции все еще вылезали наружу. Ей хотелось расплакаться, как будто она не заслужила ни капли доброты.
– Это печально.
Аури открыла глаза и увидела стоящую рядом с ней Марин. Она села: ее ступни были слишком близко к огню, пальцы плотно сжаты.
– Что печально? – спросила Аури, переворачивая батат.
– Наблюдать за тем, как люди хотят того, чего не могут иметь.
Сначала Аури посмотрела на Малакая. Он стоял по другую сторону костра, улыбаясь играющим детям. Затем она переключилась на Катару и Ферриса в нескольких метрах от них. Выражение лица девушки было невозможно прочесть, но на лице Ферриса отразилась печаль, когда он посмотрел на нее. Он выдавил из себя улыбку и подтолкнул Катару плечом, сказав что-то подбадривающее. Катара кивнула и заговорила с девочкой-киборгом, указывая на небо.
Эмоции Ферриса сказали ей все, что нужно было знать о чувствах Катары.
– Катара хочет ребенка? – спросила Аури.
– Диспетчерам нельзя иметь детей.
Она уставилась на Марин, чуть не потеряв батат в ревущем огне.
– Что ты имеешь в виду? Она больше не Диспетчер.
Девочка посмотрела на Аури.
– У нее нет матки. Женщины до последнего не знают, что ее удалили.
Резкость в тоне Марин заставила Аури поморщиться и снова посмотреть на Катару. Она с трудом представляла убийцу в роли матери, но нельзя отнимать у нее право иметь детей.
– Федерация бы так не поступила.
– Не будь такой наивной, Онэ-тян.
Подобные слова из уст столь маленькой девочки звучали как-то комично.
– Почему ты меня так называешь? – спросила Аури. – Ты киборг?
Марин вскочила на ноги. В одной руке она держала палку.
– Скоро узнаешь. Акки-тян? – позвала она, вставая. – Где ты? – Она ускользнула, используя палку, чтобы добраться до Малакая.
Запах горелого картофеля вернул внимание Аури к батату. Кожура сморщилась и почернела. С возгласом разочарования она вытащила кочергу. Под кожурой мякоть осталась мягкой и ярко-оранжевой. Она сломала один батат пополам и подула, чтобы остудить его.
Бёрди посмотрела на нее грустными глазами, скребя лапой по ноге.
Аури вздохнула.
– Не сомневаюсь, что ты уже наелась. – Но все же, дав кусочку батата остыть, она кинула его перед собакой. – Такая ты избалованная.
Аури положила руки на колени и подняла лицо к небу. Она закрыла глаза, и пламя огня ощущалось на ее коже теплым солнечным светом. Подключив воображение, она могла бы представить, что снова сидит на своем балконе, в окружении зеленых растений, а не на планете, сделанной из грязи и залатанной машинами.
Обычно у нее получалось спрятать болезненные воспоминания. Заманить их в клетки на задворках ее разума. Но операция сломала замки. Все ее заботы, страхи, надежды и мечты роились вместе в нескончаемом смерче.
Что было бы, если бы она выросла здесь, а не на Рокутоне? В месте, где никто не загоняет ее в угол в укромных коридорах. В месте, где можно посмеяться с друзьями, а не плакать в одиночестве из-за жестоких мальчишек, которые бьют по роботизированным частям, потому что от ударов не остается синяков.
Она никогда не рассказывала о хулиганах. Даже Таю. Аури считала, что заслужила их гнев после того, что сделал Киборг-Подрывник. Преступник вошел на военную базу, спрятав оружие в стальных полостях, и убил бесчисленное количество солдат. В тот день каждый из хулиганов потерял родителя, брата или сестру. Их главарь, Инди, потерял всю семью.
Каким-то образом о нападках узнал ГК. Мальчиков исключили, призвали в морскую пехоту и после базового курса отправили работать в Аттику – одно из худших подразделений БВП.
Та самая тюрьма, которую «Пустельга» и ее команда посетят через несколько дней. Но на жаре работали сотни охранников. Вероятность того, что она наткнется на своих мучителей из детства, была настолько мала, что ей даже не стоит об этом беспокоиться. Аури нужно перестать волноваться. Ей нужно быть сильной независимо от того, с кем она столкнется. Она должна быть готова. Но сейчас?
Одинокая слеза скатилась по ее щеке и упала на землю. Она опустила голову и дала волю еще нескольким соленым каплям.
Глава двадцать третья
Глава двадцать третья