Но ее план потерпит провал, если ей не удастся найти в толпе Эмили.

Она подошла к фигурному столику из кованого железа, стоящему у стены, и опустилась в кресло. К ней фланирующей походкой подошел официант, имеющий вид кота ростом с человека, и предложил ей поднос с десертами. Она хотела было сделать ему знак идти прочь, но рассудила, что такая демонстрация недовольства может вызвать подозрение.

И выбрала пирожное-корзинку с апельсиновым кремом, украшенную ромашкой из сахарной глазури и ломтиком цуката. Она откусила кусочек пирожного и ощутила на языке дивный цитрусовый вкус.

Кто-то положил руку ей на плечо, она обернулась и увидела розовые волосы и полупрозрачные радужные крылья.

Ее сердце радостно затрепетало.

Эмили смотрела на нее с веселой ухмылкой.

– Если я не ошибаюсь, вы обещали мне маленькую шалость?

Глава восемнадцать. Анри

Глава восемнадцать. Анри

Анри провел ночь в пентхаусе Стеллы и Тео, лежа в той же кровати, в которой он спал, когда был ребенком.

Стелла изобразила участие, когда увидела, как он крадучись выходит из архива, будто какой-то вор. Но он сразу понял, что к чему – она хотела наказать его. Она даже не спросила, что он делает там, а просто устремила на него недовольный взгляд.

– Ты слишком много работаешь. Пошли, ты проведешь эту ночь со мной и Тео.

И это не был вопрос.

Он последовал за нею в пентхаус, потому что ему тоже хотелось кое-что обсудить, и если он начнет кричать на нее среди ночи, то лучше сделать это как можно дальше от номеров гостей. Он молчал, поднимаясь по лестнице вслед за ней. Ему казалось, что его пальцы искрят, и он постукивал ими друг о друга, словно пытаясь потушить пламя. Стелла поднималась слишком медленно.

Наконец она открыла дверь пентхауса, и Анри сделал глубокий вдох, готовясь заговорить, но Тео еще не спал, и, когда увидел Анри, его лицо просветлело.

– Какой приятный сюрприз. – Искренняя радость Тео выбила почву из-под ног Анри. Он беспомощно взглянул на Стеллу, и она улыбнулась.

Это была не очень-то добрая улыбка.

Стелла заварила ромашковый чай, и Анри уселся у камина напротив Тео, прихлебывая горячее питье и беседуя о том о сем. Он ждал, когда Стелла наконец спросит его, что он делал в архиве, но вскоре понял, что по какой-то причине она не хочет заводить этот разговор в присутствии Тео. Анри тоже никак не мог заставить себя поднять эту тему, хотя ему и очень хотелось открыто поговорить со Стеллой.

Досье Клэр было пропитано иллюзиями. Они покрывали лежащую в нем страницу, точно паутина обмана, и увидеть таящуюся под нею реальность было так же нелегко, как разглядеть горизонт, который окутывает густой туман. Но он все же сумел увидеть эту реальность и теперь не мог повернуть назад. Это вовсе не была страница с подписью. Это был стандартный отчет, за годы своей работы в «Сплендоре» он составил сотни подобных отчетов. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что гостья желает лучше помнить свою мать.

Джульетта была права. Клэр вовсе не хотела терять свою сестру.

Этот момент должен был подтвердить правоту Джульетты, принести ей удовлетворение, облегчение, но вместо этого у нее сделалось опрокинутое лицо. Иллюзия, наведенная на страницу с отчетом, была так сильна, что Джульетта не смогла ей противостоять, и, когда он наблюдал ее реакцию на то, что, как ей казалось, она прочла, ему было тошно и ужасно не по себе. Он вспомнил подпись Клэр, будто бы выведенную крупным почерком с сильным наклоном под словами, при виде которых у него все сжалось внутри: Я, нижеподписавшаяся, более не желаю иметь сестру.

Он силился понять, что все это значит, когда услышал шаги в коридоре и велел Джульетте уходить, так ничего ей и не объяснив.

Его грызло чувство вины. Он причинил Джульетте боль, причем без всякой нужды. Теперь она думает, что ее сестра больше не любит ее, что та продала все, что они пережили вместе, как будто все это было ничего не стоящим пустяком.

Эти мысли опять растревожили его, и он встал, чтобы огонь снова разгорелся. Ткнул кочергой в полено, и оттуда вылетел сноп искр. Он открыл рот, чтобы заговорить, но Стелла бросила ему взгляд, приказывающий молчать.

Она прочистила горло:

– Уже поздно.

Тео, который, словно зачарованный, смотрел на огонь, поднял глаза.

– Да, пожалуй. – Он допил свой ромашковый чай и поставил чашку на приставной столик. Затем встал и потянулся. – Я иду спать. – Он похлопал Анри по плечу. – Мне было приятно провести с тобой время, медвежонок.

Анри замер. Тео уже много лет не называл его медвежонком. Это было его ласкательное детское прозвище, которое все давно забыли.

Он неловко заерзал:

– Мне тоже.

Тео вышел из комнаты, и Анри повернулся к Стелле:

– В чем дело?

Она вскинула руки:

– Не сегодня, Анри. Отдохни. Мы поговорим завтра.

– Нет. Ты мне лгала. Я хочу получить ответы.

– Завтра. – Ее голос дрогнул. В нем звучала уязвимость, но вместе с тем ее тон не допускал возражений. Теперь, приглядевшись, он увидел синие круги под ее глазами, ее побледневшее лицо.

Анри вдруг остро почувствовал, как он устал. Изнеможение навалилось на него, и плечи его поникли. Завтра. Быть может, это может подождать до завтра. Быть может, его голова прояснится после нескольких часов сна.

– Я скажу тебе все, что ты хочешь узнать, – сказала Стелла. – Я тебе обещаю.

Солнечный свет лился в комнату не через то окно.

Анри потер глаза, не понимая, в чем дело. Он заморгал, не сразу вспомнив, где находится, затем воспоминания нахлынули на него, и его снова охватил гнев.

Солнечный луч упал на его лицо, но солнце уже находилось на западной половине неба. Не может быть… неужели он так долго спал? И сейчас уже вторая половина дня?

Скоро начнется бал-маскарад, и до этого ему надо поговорить с Джульеттой. Ему была невыносима мысль о том, что ей придется верить лжи о ее сестре хоть на минуту дольше, чем это необходимо.

А еще он должен потребовать объяснений у Стеллы.

Он вскочил с кровати и торопливо оделся.

Стелла уже ждала его, сложив руки на коленях, и вид у нее был такой, будто она сидит здесь уже несколько часов. Увидев его, она встала:

– Тебе надо удалить воспоминания Джульетты Бертон.

Все, что он собирался сказать, мигом вылетело у него из головы.

– О чем ты?

– Ты слишком привязался к ней и испортил все дело. Пора подчистить за собой.

– Это я испортил дело? Ты солгала мне. И ей тоже. – Его руки сами собой сжались в кулаки. – И я не забираю воспоминания у тех гостей, которые не просят об этом.

– Да ну? – Голос Стеллы был тих и грозен. И у Анри похолодела кровь.

– О чем ты говоришь?

Но она не ответила. Впрочем, в этом не было нужды. Холод в ее глазах и так сказал ему все.

Он отпрянул от нее:

– Кто ты?

– Анри… – В голосе Стеллы звучала мольба.

– Почему ты?..

– ПОТОМУ ЧТО У МЕНЯ НЕ БЫЛО ВЫБОРА! – Голос Стеллы стал громовым. На ее щеках вспыхнули ярко-красные пятна, взгляд был безумен.

Анри смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова.

– Тео болен, – тихо сказала она.

Ее слова повисли в воздухе. У Анри было такое чувство, будто он видит их – видит, как они собираются в ядовитое облако, которое отравит его, если он хоть раз сделает вдох.

Поэтому он не стал этого делать и, затаив дыхание, стал ждать, чтобы она взяла их назад, объяснила, что она оговорилась. Но она просто продолжала стоять, ожидая. Анри выдохнул и упал в кресло, уничтоженный.

Стелла села рядом с ним:

– Прости. Мне надо было сказать тебе раньше.

– Что с ним?

– Он теряет память.

Анри обжег страх.

– У него что, тоже бывают приступы? – Может, это из-за него? Что, если он заразен? Он никогда себя не простит, если это он виноват в том, что случилось с Тео.

– О нет. – Она легко коснулась его запястья. – Тут другое. То, что происходит с ним, не похоже на то, что бывает с тобой. Он не осознает, что его воспоминания ускользают. Вероятно, это просто из-за возраста. Но от этого не легче.

– Когда это началось?

– Я впервые заметила это несколько лет назад. И с тех пор все становилось только хуже.

– Несколько лет назад? Но это невозможно. Я бы что-нибудь заметил. С ним все было нормально.

Стелла ущипнула себя за переносицу.

– С ним все было нормально, потому что я работаю над тем, чтобы с ним все было нормально, – каждую ночь напролет.

Анри осенило:

– Ты усиливаешь его воспоминания. – Это был стандартный прием, используемый, когда гость хотел помнить что-то более живо – как Леон из номера 153, которому Анри помог освежить в памяти его прошлое, – но пытаться удержать в памяти каждое воспоминание, если разум человека стареет – это непосильная задача, особенно если учесть, что Стелла давно не практиковалась. Она мало работала с воспоминаниями с тех пор, как обучила этому Анри много лет назад. Так что неудивительно, что она выглядит усталой.

– Он стареет, Стелла. Это нельзя остановить, даже с помощью волшебства.

– Но я могу попытаться. – Минуту они сидели молча, осознавая всю тщетность таких попыток.

– Но при чем тут Джульетта?

Стелла вздохнула:

– Я говорила тебе, что в древности на месте этого отеля находился храм?

– Да! – В голосе Анри звучало раздражение. Ему хотелось, чтобы она перешла к делу.

– Ты знаешь, как работают бьющие в здешнем подземелье горячие ключи?