– Они наблюдали, – объяснила Ха, – находясь гораздо ближе, чем мы думали, – и делали это давно. Может, они и не знали точно, что именно происходит в вашем контрольном модуле, но поняли, что он для нас важен.

– Когда я вылезла, чтобы это прекратить, он чем-то разрезал мне руку и лицо и снова пролез в вентиляцию. Когда я вышла, на террасе их было с дюжину и они продолжали швыряться плитками в отель.

– Повезло, что он вас не убил, – заметил Эврим.

– Он и не пытался.

Алтанцэцэг бинтовала раненую руку.

Ха вскрыла упаковку коагулянта и обрызгала им свежий компресс. Рана у Алтанцэцэг под глазом продолжала кровоточить. Ха увидела в ней белую кость.

– Если бы он пытался меня убить, – добавила Алтанцэцэг, – я уже была бы мертва. У него восемь щупалец, а в них, наверное, столько же ножей или острых предметов. Он пришел не убивать – нанести ущерб и уйти. Я просто оказалась у него на пути.

Не обращая внимания на свою наготу, склизкую жидкость из бака и все еще текущую кровь из раненого лица и руки, Алтанцэцэг встала:

– Идите сюда.

Они втроем прошли ко входу в отель. Там валялись куски замаскированного подводного дрона. Его разорвали на части, расчленили на составляющие части. Его оболочка была деформирована и вскрыта, и все детали были аккуратно выложены в фигуру – грубоватую, но достаточно четкую:

– Теперь мы поняли, что это значит, – сказал Эврим. – Пусть мы почти ничего не знаем, но хотя бы это поняли.

– Не приближайтесь. Убирайтесь. Уходите, – сказала Ха. – Выбирайте любой синоним, но символ понятен.

– Я бы считала, что самый точный перевод «идите на хер», – сказала Алтанцэцэг. – Но, думаю, последней каплей стало не наше вторжение, а тот шакалий траулер с ИИ. Он нарушил границу меньше чем в пяти сотнях метров от их затонувшего корабля. Эта шумиха шла прямо над ними. Скорее всего, это и спровоцировало их нападение.

– Но мы с этим никак не связаны, – возразил Эврим.

– Для них разницы нет, – отозвалась Ха. – Они вряд ли могут различать людей и уж точно не понимают, как устроено наше общество. Мы или еще кто-то – им все равно. Для них это не имеет значения. С их точки зрения, что делает один человек, то делают все люди.

– Они решили, что мы на них напали.

– Да. Они решили, что на них напали, – и ответили.

– И теперь вся наша работа испорчена, – посетовал Эврим. – И чем? Ненасытной жадностью какого-то рыболовецкого конгломерата.

Ха посмотрела в сторону горизонта. Она уже думала о том, насколько проще было притворяться, будто Алтанцэцэг – свободная личность, что все решения она принимает сама, а не считать, что она часть единого целого. Что все они связаны друг с другом так прочно, что составляют единое целое. И вот теперь она, похоже, это видела – так, словно прослеживала все эти связи, идущие через воздух и воду за территорию архипелага, через все границы государств и протекторатов – плотную сеть взаимных, переплетающихся причинно-следственных связей всего со всем. Не только их четверых на этом острове, а вообще всех.