– Определенные болезненные впечатления, – повторил Бао, катая языком туманность формулировки.

Линь собралась с духом.

– Семья. Друзья. Посторонний материал.

– Твой наставник, – сказал Бао, – был сумасшедшим.

– Он был величайшим бойцом из всех, кого я знала.

– Был, – кратко повторил Бао. Вздохнув, он хрустнул семечком, очищая его, после чего отправил в рот. Линь почувствовала, что он встревожен. Его взгляд, оторвавшись от семечек, быстро скользнул по Линь. – Ты не машина, Молчаливая. Человеческое существо нельзя просто взять и очистить от всего ненужного.

– Вздор! – возразила она. – С китайскими солдатами такое происходит каждый день.

– Нет, того, чего ты просишь, не делают даже с ними. То, о чем ты говоришь, – это работа мясника, а среди тех, кто на меня работает, мясников нет. Те, кто может выполнить подобную работу, похожи на создателей «Доброй ссоры». Безумные ученые, творящие чудовищ.

После похорон Линь замечала в Бао тревогу, мягкость. И ей это не нравилось.

– Чудовища, – повторила она, презрительно поднимая брови. – Чудовища. – Она указала подбородком на окно. Густой лес небоскребов. Вдалеке дым погребальных костров. – Чудовища торжествуют победу, если ты еще не заметил. Какого хрена мы тут вообще делаем, если не прогоняем этих людей прочь?

– Только не таким образом, – только и сказал Бао.

Линь начала было что-то отвечать, однако он поднял руку, и его взгляд стал твердым.

– Довольно. Разговор окончен. У тебя есть Х-37. Ты самая совершенная воин-убийца в городе.