Линь курила, теперь уже слушая внимательно.

– В числе почетных гостей будет полковник Пен. К нему присоединятся многие его знакомые из китайской армии, кто, подобно ему, с удовольствием делает крупные ставки на исход поединков.

– Линь, – спросил Бао, – есть какие-либо мысли?

Линь выпустила дым в сторону Чжу.

– Вот что я думаю. Я думаю, это ловушка. Этот китайский змей ведет меня, вас и всех ваших людей к стенке. Пожалуй, мне следует вспороть ему брюхо, как свинье, и бросить там, пусть проведет последние минуты своей жизни, пытаясь запихнуть кишки обратно в живот. Вот что я думаю.

Бао ничего не сказал, ничего не показал. Он просто молча смотрел на Чжу.

Тот улыбнулся; его эмоции никак не были связаны со словами Линь.

– Да, понимаю. В конце концов, я один из захватчиков. Как и мои близкие, должен добавить. Мой сын служит в Нанкине, в подразделении специального назначения – его называют «Летающим драконом». Моя жена работает в бюро культурного регулирования, в военном отделении. – Он положил руки на колени. – Вам известно, Линь, как начался этот конфликт? С тех пор прошло столько времени, многие уже и не помнят.

– Это что, урок истории, блин? – спросила Линь.

– Началось все с убийства здешнего президента, которого многие в вашей стране считали марионеткой Пекина. Затем, после этого убийства, мы ввели торговые санкции. Третьим этапом стала наша провокация в Тонкинском заливе, когда мы потопили несколько рыболовецких шхун, заявив, что они вторглись в наши территориальные воды – разумеется, отчаянно нуждаясь в рыбе, учитывая плачевное состояние вьетнамской экономики.