— Лори, отойдём на минуту, — кивнул я подопечному и удалился за пределы светового круга к ближайшей ели.

— Мастер… — возмущённо начал он, но я приложил рукоять Апаты к его груди, призывая замолчать.

Лори послушно умолк, но продолжал сверлить меня негодующим взглядом.

— Послушай сюда, — полушёпотом заговорил я, указывая на мрачную громадину особняка, — там, внутри, ты мне ничем не поможешь — это первое. Во-вторых, крючок господина Ульхема по-прежнему в тебе, а меньшее, чего мне сейчас хочется, — проснуться с ножом в горле, — я прервался, понимая, какую глупость ляпнул. — В общем, ты понял.

— Но, мастер…

— Я не договорил, — я легонько стукнул тростью по груди Лори. — С этой Матерью что-то неладно, и наверняка в особняке творится чёрт знает что — видал, как занервничал твой приятель, стоило зайти за ограду?

— Сроду не видел Арчи таким, — недоумённо подтвердил мой подопечный.

— То-то и оно, — вздохнул я. — Но ей от меня что-то нужно, так что есть шансы договориться. Ты же нужен мне здесь. Попытайся вызнать о Матери то, о чём остерегаются говорить даже про себя, — я протянул Лори мешочек с курайсами. — Хватит надолго, если будешь рачителен. Сними комнату в «Сонном мерине» — мы с Атейном должны были встретиться там, вдруг он пришлёт весть или объявится самолично. Если к тому времени не вернусь — расскажи ему всё как есть.

— Но ведь старый пердун вас кинул! — глаза Лори полыхнули гневом.

Я подставил лицо падающим снежинкам и на миг перенёсся в то утро, когда мы с Атейном прогуливались по палубе «Фаруна» и его улыбка, так напомнившая отца, разбередила мне душу. Неужели телепат мог предать меня? Он сразу показался мне порядочным человеком, а в людях я ошибался редко. Или во мне сейчас говорит проклятая сентиментальность?..

— Хоть поведение Атейна и выглядит подозрительно, но у нас пока нет явных доказательств его подлости, — сказал я вслух, будто пытался убедить самого себя. — Слова господина Ульхема не вызывают доверия, учитывая его заинтересованность. А твои сведения из Рузанны…

Вопросов к телепату накопилось изрядно, и я с большим удовольствием задам их при встрече… если таковая состоится.

— … считай это чутьём или же придурью, если тебе так угодно, — я смахнул с плеча упавший с ветки снег. — Но пока не выяснится обратное, я склонен считать Атейна союзником. И очень рассчитываю на его скорое возвращение.

— Вам виднее, — недовольно буркнул Лори. — Если поймаю старика, а вы к тому времени не вернётесь, — притащу сюда, пущай разнесёт эту стрёмную домину к ебёне матери!

Грубоватое проявление заботы со стороны моего подопечного было как нельзя кстати. Когда кажется, что весь мир летит к Древним, поддержка хотя бы одного близкого существа — дар богов. Я усмехнулся, положил руку на плечо Лори, взыскующе заглянул в глаза.

— Обещай мне ни при каких обстоятельствах не соваться в особняк Матери! Что бы со мной ни случилось! Если я не вернусь, а деньги будут заканчиваться — садись на первое попавшееся судно до Рузанны и выброси эту историю из головы, как дурной сон.

— Ещё чего! — набычился Лори.

— Обещай! — надавил я голосом.

— Обещаю, — нехотя процедил мой подручный, и тут же в его глазах вспыхнул плутовской огонёк. — Но вы точно вернётесь.

— Откуда такая уверенность? — поднял я бровь.

— Вы обещали взять меня в ученики, если вырвемся из ловушки Ульхема, — подмигнул мне Лори.

Мгновение я стоял, будто заторможенный, а затем расхохотался, не сдерживаясь.

— Ну ты, братец, и ловкач, — хлопнул я Лори по плечу.

— За язык вас не тянул, — наигранно обиделся тот.

— Что ж, слово джентльмена — не воробей, — я протянул подопечному ладонь.

Лори крепко пожал руку, продолжая хитро ухмыляться.

— Береги себя. — Я прервал рукопожатие и широким шагом двинулся к крыльцу.

Проходя мимо Арчи, задержался.

— Любезный, — тихо произнёс я, держа во внимании обоих крепышей, — если в моё отсутствие с Лори что-нибудь случится, я нанесу вам визит во сне. — И, нависнув над съёжившимся провожатым, добавил: — И это будет вовсе не визит вежливости.

С невозмутимым видом я прошествовал мимо «деток», которые застыли подобно колоннам, поднялся по ступеням и взялся за дверной молоток в виде морды свирепого пса. Трижды ударил.

Гулкий стук разорвал неестественную тишину поместья. Дом, чудилось, вздрогнул, закряхтел, заворочался, как исполинский медведь после спячки. И тут же всё стихло, будто строгий хозяин приструнил не к месту разошедшегося питомца.

Бесшумно приоткрылась массивная дверь.

* * *

В прихожей вместо ожидаемого лакея меня встретила горничная. Совсем ещё юное создание в чёрном платье в пол, белом складчатом фартуке и чепце. Девушка присела в книксене и почтительно поприветствовала меня:

— Добро пожаловать в Тотервальд, мастер Харат. Как добрались?

Голос её был подобен метели за оградой особняка — холоден и бесстрастен.

— Благодарю, дорога вполне сносная.

Хлопнула входная дверь.

Трепыхнулось всполошённое сердце. Я обернулся, но позади никого не было.

— Сквозняки в эту пору — обычное дело для наших краёв, — поспешила развеять мои опасения горничная. — Полагаю, вы утомились с дороги? Ваши покои готовы. Прошу за мной.

Её лицо казалось смутно знакомым, но я не успел как следует его рассмотреть. Девушка подошла к высокому комоду, аккуратным движением подхватила лампу и направилась к лестнице на второй этаж. Я последовал за ней, предвкушая долгожданное отдохновение.

Ступени широкой лестницы устилал узорчатый ковёр бордовых тонов, что делало подъём бесшумным и комфортным. Перила балюстрады тёмного дерева отсвечивали глянцем. На втором этаже имелся небольшой балкон, выходивший как раз на прихожую. Лестница тянулась выше, но горничная свернула в левый коридор и засеменила по ковру. Стены вдоль всего коридора глазели на нас портретами неизвестных особ — сплошь женскими. Меня поселили на женской половине дома? Признаться, в данный момент это волновало меня меньше всего.

Отворив последнюю дверь по правой стороне коридора, горничная жестом пригласила меня в покои.

«Тепло», — блаженно выдохнул я, как только ступил за порог.

Справа от входа уютно потрескивал камин. У противоположной стены разместилась немыслимых размеров кровать с балдахином — предел мечтаний изнеможённого путника. Оба окна скрывали плотные шторы из тёмно-синей ткани, украшенные понизу золотистой тесьмой с кисточками. Я прошёлся по комнате, осматриваясь. Моё внимание привлёк гобелен, занимавший практически всю стену над камином. Мотивы, надо отдать должное, были весьма подходящими для опочивальни, однако не в моём положении. На берегу горного озера в полупрозрачной рассветной дымке танцевали обнажённые девицы. Прелестные нимфы ни капли не стеснялись своей наготы, выгибаясь самым бесстыдным образом. Несмелые лучи едва проснувшегося светила, пробиваясь сквозь туман, окутывали гибкие тела прелестниц светящейся шалью. Те отдавались солнечным ласкам со всей страстью неуёмной женской натуры…

— Мастер Харат, — выдернул меня из навязчивого любования девичьими прелестями ледяной голос горничной. — Я согрела вам воды на случай, если захотите умыться перед сном.

Девушка указала на ширму в углу комнаты, за которой, по-видимому, находилась туалетная зона.

— Вы голодны?

— Нет, благодарю. — Хотелось поскорее избавиться от общества не самой располагающей к себе особы и завалиться спать. — Горячая вода и мягкая постель — всё, что мне сейчас нужно.

— Тогда доброй ночи, — пожелала она всё тем же безучастным тоном и удалилась, аккуратно прикрыв дверь.

Великие Древние, таким голосом только заупокойные молитвы читать или отваживать излишне назойливых ухажёров.

Я с облегчением снял напитавшуюся холодом одежду, умылся ещё горячей водой из таза и забрался под одеяло. Кольцо Сорена Альваро на всякий случай положил под подушку. Врал мастер Ульхем, что оно защищает мой сон от вторжения, или нет — особого значения не имело, мне так было спокойнее. Слишком многим я пожертвовал ради этой безделицы и расставаться с ней в ближайшее время не собирался.

Я погасил прикроватный торшер и уставился на висевший как раз напротив кровати гобелен. Мерцающий свет камина, мерещилось, оживил картину. Задвигались упругие тела красоток, послышался плеск воды и звонкий девичий смех.

«Источник», — дал я себе установку, перед тем как журчащие переливы унесли меня за собой в страну заповедных образов.

* * *

— Древние, как же хорошо, — простонал я, положив голову на упругий бортик источника.

Закрыл глаза и всецело отдался горячей обволакивающей субстанции, так напоминавшей обычную воду. Шумел вдалеке водопад, неназойливо щебетали птицы, невидимый арфист неспешно перебирал струны… Если в мироздании и существовало место для подлинного отдохновения, оно было именно здесь, внутри безграничного пространства моего сознания.

Легчайший порыв воздуха нарушил идиллию.

Я завертел головой, пытаясь уловить направление, откуда пожаловал незваный гость.

— А хочешь, будет ещё лучше? — грудной бархатный голос всколыхнул пространство, подавляя прочие звуки.

В противоположном конце источника, фривольно облокотившись о края, восседала незнакомка из недавнего сновидения. Восседала поистине величественно и непринуждённо, будто древняя царица в собственном мраморном бассейне. Загорелая, как у южанок, бронзового оттенка кожа лоснилась на солнце; поверхность воды едва скрывала пышную налитую грудь, пронзительно-голубые глаза глядели с вызывающим интересом.