- Не вздумай отключаться.

- Не собираюсь.

Кацураги помолчала.

- Хорошо. Оклемаешься - спрошу еще раз. Пока что запомни вот что: ты жив потому, что ты свидетель. И вообще - символ этой всей кампании.

Сама она не так давно говорила, что я там почти не нужен. Но теперь все другое: если меня слить, то блэйд раннерам не светит право экстерминации. Такое обосранное управление не нужно никому.

- Аянами пыталась напасть на тебя сегодня, отобрала "пенфилд"...

Она что-то бубнила, какую-то легенду, а я приходил в себя. И чем лучше мне становилось, чем резвее запускались мозги, тем отчетливее я понимал, что колючая боль в груди ничего общего с травмами не имеет.

Я только что потерял все, и даже больше, чем все.

Я потерял Рей.

- Ты слушаешь, Икари?

Кацураги схватила меня за подбородок и вздернула так, что хрустнула шея.

Боль, и сквозь ее полыхающую рябь:

- Твой шанс не попасть в лагеря - это вести себя как надо. Когда все закончится, отправлю на пенсию. И сделай мне одолжение, не заставляй ковыряться в твоей памяти!

У нее в кармане забился мобильник, и Кацураги, поднявшись, ушла - снова в темноту.

Осталась Аска, остался я.

- Вставай, идем.

- Куда?

Сорью подошла, ухватила меня за шкирку и вздернула на ноги.

- Запись пришла всем и сразу, - сообщила она мертвым голосом, забрасывая мою руку себе через плечо. - Но проблема в том, что она еще и у Кенске. С этим надо что-то сделать, но Кацураги решила сначала...

Все не то. Мы шли вверх - то есть, назад. Аска говорила пусто, ни о чем, просто, чтобы тишина блока не обвалилась всем весом. Чтобы не слушать мое молчание - или то, что я мог бы сказать.