Посмотрим.

Когда высохшие глаза начали печь, я моргнул и всмотрелся в экран. На фотографии по-прежнему была любимая девушка, которой больше нет. А еще - чего-то такого не хватало в груди. Чего-то важного, но не так чтобы прямо нужного.

Я вспомнил, что так и не сыграл ей. Я вспомнил, как она вышла из парадного - тень, у которой должно было быть вот это самое лицо.

Пустота в груди промолчала, и я пошел спать.

Глава 18

Глава 18

Меня зовут Синдзи Икари. Мне двадцать семь лет.

Я торчу перед зеркалом, завязываю галстук, и больше всего на свете мне хочется лечь и подохнуть. Не приходя в сознание, желательно. Не могу сказать, что мне в данный момент плохо - мне пока что никак. Но самое ужасное в этом во всем - то, что люди не меняются. Предсмертный опыт, ужасная потеря, весь мир отвернулся, ты всех предал. Ты не можешь быть прежним. Да? Неужели?

Как всегда я заливаю по утрам кашу молоком. Как обычно чищу почтовый ящик от килотонн спама, краем глаза смотрю новости. Хожу на работу. То есть, нет, я хожу в Трибунал, но - как на работу. Там я перекладываю с места на место бумажки и делаю вид, что что-то запоминаю, иногда приходится что-то подписывать, иногда - много разговаривать. Пожалуй, последнее - самое противное, потому что это самое гребаное последнее вызывает во мне ту самую единственную перемену, которую я замечаю.

Затянув узел галстука, я сунул руку под пиджак. Там была ткань, тепло тела, ровные удары сердца, а глубже, где-то за ребрами - проклятый ком. Игольчатый и страшный. Сейчас он подремывал, почти неощутимый, словно бы и нет его, но я-то знаю, хватило мне этих четырех последних дней.

Или пяти.

Не помню. Наверное, все же пять дней прошло. Размышляя о превратностях времени, я потянул с вешалки плащ, и в носу закрутило от въевшегося запаха кислоты, так что очнулся я уже на парковке. Тут меня ждали. Эти парни из службы охраны свидетелей так и не поверили в капитанскую версию событий, но все равно все по-честному: продолжают охранять и блюсти. Хотя даже один только вид тяжелой брони "виндикаторов" намекает, что когда процесс закончится, меня найдут. И с пристрастием выяснят, как так хитро искалечило их командира.

Впрочем, а не все ли равно.

Я вел машину сквозь занавесь ледяного дождя и старался делать это как можно ровнее. Очень хорошие мысли лезли в голову: и что раньше "виндикаторов" меня шлепнут свои же - чтобы спьяну не наболтал, и что процесс этот почитай что выигран, и что козел сзади не в меру нагло сигналит. Все было чудно.

Достав из бардачка фляжку, я сделал хороший глоток и вытер губы. Мерзость, но - надо.